– Уайтшоу! – кричит тренер, с явным недовольством глядя на меня. – Выходи на лед, черт возьми!

С легкой улыбкой я смотрю на Голубую сойку, который получил это прозвище еще и за то, что не позволил противникам забить в последнем матче, вставляю в рот капу, затем откидываю волосы назад и надеваю шлем. Не теряя времени, я хватаю клюшку и выхожу на лед. Очевидно, что за этой дракой последует наказание, возможно, для обеих команд. Однако тренер не хочет рисковать и оставлять наши ворота без защиты, даже если обещал, что сегодня я не буду играть.

Мои мышцы разогреты, коньки тщательно заточены, и я с нетерпением жду момента выхода на лед. Быть вратарем означает всегда находиться в состоянии готовности, а одной из моих основных задач является постоянное наблюдение за шайбой.

И вот, когда судья готовится ее бросить слева от меня, передо мной возникает препятствие – «Рыцарь», который пытается закрыть мой обзор. Я приседаю и смотрю между его ног на то, как Нокс перехватывает шайбу и посылает ее в сторону Родригеза. Тот, в свою очередь, передает ее Грейсону, и игра перемещается в противоположный конец арены.

– Давай, сукин сын, – бормочу я и, когда «Рыцарь» оказывается рядом, использую этот шанс, чтобы оттолкнуть его.

Тут я замечаю, что шайба возвращается обратно. Она оказывается у «Рыцарей», и они начинают атаку. Оставаясь расслабленным, я инстинктивно слежу за шайбой, а когда они наносят удар, поднимаю руку и блокирую ее предплечьем. Мое сердце начинает биться быстрее, адреналин бурлит в крови, и я улыбаюсь сквозь капу.

В этот момент к нашим воротам стремительно приближается Грейсон. Он отбирает шайбу у соперника, однако они сталкиваются с заграждением и оба падают на лед. Увидев, что шайбу снова подбирает противник, я прикрываю угол сетки. Затем, осознав, что она вот-вот пронесется мимо меня параллельно воротам, я стремительно бросаюсь вперед и ловлю ее, а «Рыцарь», который все это время вел шайбу, резко останавливается передо мной, осыпая меня градом ледяной крошки из-под коньков.

Раздается свисток, но я не обращаю на него внимания и устремляюсь вперед. Однако Нокс отталкивает меня и первым атакует «Рыцаря». Он осыпает его ругательствами и наносит удары кулаками, а в это время все больше «Рыцарей» и «Ястребов», присоединяются к конфликту, стремясь вмешаться в происходящее.

Срывая шлем и перчатки, я бросаю их на лед и вступаю в битву, совершенно не обращая внимания на то, как накладки замедляют мои движения и делают тело неуклюжим. Они предназначены для защиты ворот, а не для участия в драках.

Я наношу несколько ударов, не особо заботясь о том, куда попадаю, а один из рефери, Лаймэн, хватает меня за шиворот и тащит назад. Чувствуя боль в костяшках пальцев, я оглядываюсь вокруг и замечаю, что Родригез тоже бросается на «Рыцаря», но Финч оттаскивает его от парня. Нокс и тот, кто осыпал мое лицо льдом, продолжают кричать и обмениваться ударами, не обращая внимания на судью, который пытается их разнять. Даже Стил участвует в драке с Мавериком. Вот это сюрприз!

– Прочь со льда, Уайтшоу! – резко бросает Лаймэн, толкая меня, и я стараюсь скрыть улыбку.

– Что за херня? – кричит тренер, когда я подхожу к скамейке запасных. – О боже, Уайтшоу, сядь и не смей двигаться!

Я качаю головой и вытираю рот. Кто-то пропустил удар.

Когда я обращаю взгляд на трибуны, то вижу, что место Уиллоу пусто.

Какого хрена?

Я стучу по стеклу, разделяющему меня и зрителей, и, нахмурив брови, пытаюсь привлечь внимание Вайолет.

– Где она? – спрашиваю я.

– Ей захотелось пить, – говорит Вайолет, закатывая глаза.

– Сейчас вернется.

Значит, она захотела пить?

Голубая сойка вернулся на свое место в воротах, и, честно говоря, я даже рад этому. Меня бесит, что Уиллоу снова взялась за старое! Я же запретил ей алкоголь, но она преспокойно спускается по лестнице с бокалом в руке, и каждый ее глоток вызывает во мне прилив ярости. Всю эту неделю Уиллоу демонстрировала невероятную стойкость и, кажется, совершенно не испытывала желания выпить, хотя я делал все возможное, чтобы не оставить ей другого выбора и не создавать ситуации, в которых, по моему мнению, она могла бы проявить слабость. Но сейчас она сидит почти рядом и даже не смотрит в мою сторону.

Не обращая внимания на происходящее на льду, я не могу отвести от нее глаз. Меня раздражает, как ее тело расслабляется с каждым глотком алкоголя, а взгляд теряет свой дикий блеск.

Через несколько минут Талия приносит еще один бокал, и я наблюдаю, как Уиллоу медленно погружается в небытие. Никто, черт возьми, не говорит ей ни слова, и когда она подносит бокал к губам в очередной раз, я нажимаю на кнопки на пульте. Пробка в ее анусе начинает вибрировать, и я переключаю уровни, пока, должно быть, не достигаю последнего, и Уиллоу дергается, расплескивая напиток, который пропитывает ее рубашку.

В этот момент раздается свисток. Конец первого периода.