— Отвезти меня домой? — повторяю я, поворачиваясь к нему. — Разве я не должна быть частью этой группы? Я хочу присутствовать.

Вик оглядывается на меня с поднятой бровью.

— Если мне не изменяет память, ты решила, что твоя роль в этой группе — быть игрушкой для секса, которая пригодна только для того, чтобы ублажнять нас. Так может тебе и дальше стоит придерживаться этого сценария, раз уж он тебя заинтересовал?

Я стою с отвисшей челюстью и смотрю, как он удаляется из кафетерия, сопротивляясь с желанием броситься за ним. Но это не только произведет на него ложное впечатление, но и навредит репутации Хавок, если мы публично разведем конфликт.

— Мы разве остаемся Хавок, если Бернадетт к нам присоединиться? — мычит Каллум разлохматив светлые волосы под капюшоном. — Больше похоже на Хавок «Б». Бавок. КовахБ. Не уверен, что получится подобрать подходящую аббревиатуру с буквой «Б».

— Заткнись, Кэл, — рычит Аарон, добавляя драматичный вздох. — Оставь это.

Смотрю в его направлении, встречаясь с его красивыми глазами. Мы не разговаривали со вчерашней маленькой перепалки, но мне все ещё нужно знать больше о сделке Кали. Понять, почему он предал меня, почему все они предали меня, это важно. — Я буду ждать тебя во дворе, до того, как поеду за девочками, так что не задерживайся. Мне не нравится мысль о том, что они будут меня ждать.

— Об этом не волнуйся, — вклинивается Хаэль, и я оборачиваюсь к его взгляду. — Я отвезу ее домой.

— Но Вик… — начинает Аарон, и Оскар наконец-то открывается от экрана.

— Забудь о Викторе. Я скажу, что это была моя идея, — на лице Хаэля сверкает улыбка, и он поднимается из-за стола.

Оскар снова уткнулся в айпад, звенит звонок, и я тоже поднимаюсь на ноги. Очевидно, что наши с Хаэлем мысли сейчас об одном?

Проблемы.

Мы нарываемся на гребаные проблемы.

***

Последний урок подходит к концу, и я нахожу Хаэля на заднем дворе, сидевшего на своем капоте с косячком в руках. Сигаретный дым, кажется, впитывается во все, в одежду, волосы, мебель, но запах травы рассеивается быстрее, да, какое-то время будет немного вонять, но потом исчезает, как будто никакого запаха и не было.

Он наблюдает, как я передвигаюсь по парковке, и когда я останавливаюсь рядом с ним, его взгляд лишь подтверждает, что мысли у нас сходятся.

«Можешь сделать то, что должна, для Хаэля».

Виктор сам сказал мне сделать это. Его рук дело.

— Спасибо, что согласился подкинуть, — говорю я, облокотившись о крышу его миленькой машины полностью осознавая, что своими действиями привлекла его внимание к рисункам на моем теле. Снаружи я могу показаться храброй, сексуальной и хитрой. Никому не нужно знать, что мне страшно от того, что секс всегда было для меня чем-то сложным, угрожающим, схожим с обязательной угрозой. Я могу говорить себе все, что захочу, это ничего не значит.

Но все же, что-то да это значит.

Если сегодня я трахну Хейла, это будет означать чертовски много.

Говорю себе, что моя сексуальность у меня под контролем, но даже тогда, когда Хейл кладет руку на изгиб моей талии, мои нервы накаляются. Его ладонь скользит по коже, и дрожь снова тут как тут. Его руки похожи на гребаный шелк.

— Как у механика могут быть такие мягкие руки? — промурлыкала я, когда его пальцы нырнули в одну из петель для ремня и притянули к себе за колени. Кокосовый аромат окутывал меня, перемешиваясь с запахом травки, и его губы изогнулись в острой улыбке.

— Моторное масло, — объясняет он, и я выгибаю бровь. — Иногда его сложно смывать. Если начнёшь с кокосового масла, оно поможет снять большую часть. Но всегда остаётся немного предательской липкости. Немного средства для мытья посуды и сахарный скраб со щеткой собьют все остальное. А, тогда это объясняет запах кокоса… Хаэль тянется, чтобы заправить одну из моих розовых прядей за ухо, и кончик его пальца соскальзывает мне на ключицу.

— Не стоит касаться красивых девушек вроде тебя масляными руками.

— Верно, — фыркаю я, но не тороплюсь отступить, позволяя ему обернуть разрисованную руку вокруг талии и подтянуть меня еще ближе. — Итак, я знаю, почему нахожусь здесь. Но почему ты здесь?

— О чем ты говоришь? — спрашивает Хаэль, швырнув окурок на землю и придавив его ботинком. Его слова невинны, но на его губах пляшет дьявольская ухмылка, способная разубедить в его словах.

— Подвести тебя до дома едва ли сложно. Уверена, что не хочешь посидеть у меня на коленях во время поездки?

— Вик твой лучший друг, — говорю я, и Хаэль странно смотрит на меня.