— Спасибо, что позволил мне остаться здесь, — говорю я, стараясь не сильно думать о нашем совместном прошлом. И все же воспоминания загораются яркими картинками, врезаясь в память. Как только я усну, мне будет это сниться. Знаю, что будет.

— Хавок держатся вместе, — отвечает он, вырываясь из моей хватки, и спускается вниз по лестнице. Смотрю, как он уходит, и только потом поворачиваюсь в сторону его спальни, в которой не была уже долгое-долгое время.

Я словно перенеслась во времени.

Дыхание сбивается, когда я сажусь на его кровати и прячу лицо в ладонях.

Я не собираюсь плакать, но я помню.

Ох, я все прекрасно помню.

***

Тремя годами ранее…

Я стою под дождем, прижавшись к Аарону, глядя на шкатулку, такую же черную, как и катафалк, только что подъехавший сюда. Моя рука тянется к его, ища то единственное, за что я могу держаться, стоя на кладбище. Родители Аарона не были хорошими людьми. Его мать была от него просто в ужасе.

— Прошлой ночью она не вернулась домой, — произнес он, глядя на меня так, словно умолял дать ему то множество вещей, которые я была не в силах для него сделать. Стабильность. Тепло. Безопасность. — Не думаю, что она вообще вернется.

— Не говори так, — говорю ему я, задумавшись, куда могла пропасть вся одежда из шкафа его матери, остались только разбросанные по полу носки и нижнее белье. А то, как она посмотрела на меня, когда я только ступила на крыльцо и увидела, что она поспешила сесть в такси.

Она не вернется.

— А как насчет моей сестры? — задает он следующий вопрос, сжимая мою руку. — А моя кузина?

Мы оба знали мою маленькую историю о пребывании в центрах для опеки. Милые девочки Аарона не смогут протянуть и недели. Их души сломаются вместе с их телом. Я закрываю глаза, и блондинистая прядь лезет мне на лицо, прилипая к щекам. Дождливая погода скрывает слезы, я не знала, как ему помочь. Так бывает, когда один сломленный человек надеется на помощь другого. Мы оба пережили слишком много, чтобы держать на плаву кого-то кроме себя самого. Все, что потребуется, чтобы нас разлучить — дуновение сильного ветра…

— Мне страшно, Берни, — наконец говорит он, задирая подбородок, и смотрит на яму в земле. Похороны его отца не останутся незамеченными банком. У него было любимое пристрастие к кокаину и водке. Это было решением его проблем, а это дерьмо не стоило дешево. Рано или поздно, они начнут искать его мать, и если найдут… С другой же стороны, если социальные работники обнаружат пятнадцатилетку, живущего без родителей вместе со своей пятилетней сестрой и двухлетней кузиной, то все они будут в опасности.

— Ты найдешь выход, — говорю ему я, глядя, как дождевые капли стекали по его нижней губе. — Всегда находил.

Мы оба — бойцы. Я и Аарон. Это нас связывает. Я почти уверена, что влюблена в него, возможно, уже на протяжении нескольких лет. Детская любовь может быть приятной и мимолетной, но, по крайней мере, та невинность, что-то, что не испортится под тяжестью всего остального, что есть в моей жизни

— Хотел бы я позаботиться о нас всех, — промолвил Аарон, стиснув мое запястье, а его зелено-золотые глаза уставились на меня. — Хотел бы я быть сильнее этого.

Выражение его лица говорило о том, что однажды он станет сильнее.

Не имеет значения, чего ему будет стоить эта сила.

Не имеет значения, если ему придется продать свою душу за это.

Аарон не заботится о том, чтобы разбудить меня утром. Я резко сажусь в кровати, оглядывая незнакомую комнату, моя грудь то и дело вздымается, а между ног запуталась мокрая от пота простыня.

В нос проникает сладкий запах кленового сиропа и бекона, и я причмокиваю.

Должно быть, он внизу, с обнаженной грудью, покрытой татуировками, готовит завтрак для своих сестер. Сердце набирает обороты при мысли о нем в болтающихся на бедрах штанах, таком домашнем и прочая фигня.

Вот же черт.

Свешиваю ноги с другой стороны, напяливаю джинсы и белую майку и спускаюсь вниз.

— Берни! — развернувшись на своем табурете у кухонного островка, Кара замечает меня и радостно кричит. Спрыгнув с места, несется ко мне навстречу, чтобы обвить руками. Ее сестра, Эшли, откусывает кусок от панкейка и недоверчиво смотрит на меня. Мы встречались всего один раз, может, два. Она была младше Кары на пару лет. Конечно, малышка не помнила меня.

Обнимаю Кару в ответ, поднимая глаза на ее брата. Он не смотрит на меня, переворачивая блины одной рукой, держа лопатку для бекона в другой.

Ноздри сами раздуваются.