Я сильно сдавливаю его горло, но он не сдается, борясь изо всех сил в попытках сбросить меня со своей груди. Да, я сильна, но все еще меньше, чем он, к тому же, в разы легче. Он пытается подняться, но я не собираюсь никуда уходить. Легко держу равновесие. У него не выйдет использовать мой собственный вес против меня.

Где-то через тридцать секунд, я чувствую, как меня хватают две пары рук. Хаэль и Каллум оттаскивают меня назад, пока Оскар перекатывается на живот, задыхаясь и кашляя, держится за горло. Аарон смотрит на меня, как на сумасшедшую.

— Боже милостивый, — выдыхает Хаэль, когда я вырываюсь из их хватки и падаю на пол, как загнанное в клетку животное. — Это меня завело. Ты не такая жалкая, каких мы привыкли приводить сюда.

— Вы заключили сделку. Отменить ее не получится, — рычу я, оглядывая всех по очереди. Оскар смотрит на меня со странной смесью одержимости, разочарования и желания. Он облизывает губы и садится на пол, все еще кашляя.

— Думал, что запер в клетке маленького котенка? Черта с два, я гребаная пума. Осторожнее с моими коготками, когда решишь затащить меня в постель

Прокладываю себе путь к входной двери, потому что без хорошей прогулки, а лучше, пробежки, мне не усмирить ярость, бушующую во мне, и когда я останавливаюсь, и когда я останавливаюсь, чтобы бросить пару ласковых через плечо, натыкаясь на озадаченный взгляд Вика.

— И вы, ребята, должны мне сотню баксов.

Смех Каллума сопровождает меня до конца квартала.

***

Я возвращаюсь где-то через час и обнаруживаю Аарона, поджидающего меня на крыльце. Судя по выражению его лица, он не слишком рад меня видеть. Не уверена, что ненавидела бы кого-то также сильно, как я ненавижу его. Поверьте мне, я ненавижу довольно много людей. Количество ненавистных мне куда больше тех, кто мне нравится, это уж точно.

— Почему ты тратишь на нас свое время? — голос Аарона звучал усталым и скучающим. Он курил сигарету, зажатую между двумя пальцами. На его теле не так уж и много мест, нетронутых татуировками, даже его член. Я видела. — Тебе следовало дать заднюю, когда тебе представился шанс, отправиться жить к своей бабушке.

— Тебе бы этого хотелось, чтобы дела обстояли именно таким образом, не так ли? — бросаю я, сжимая руки в кулаки по бокам, когда он смещает взгляд своих зеленых глаз в мою сторону. Лжец. Изменщик. Лицемер. Он куда хуже остальных. Хотя они и признают, что перья у них черные, их королевство — ад наяву, а извергают они огонь и дерьмовое пламя.

Аарон же в свою очередь думает, что какает радугой и носит белоснежные крылья за спиной.

— Каким образом? — спрашивает он, поднимаясь с пластикового стула на крыльце. — Нет, нахрен. Я хотел тебя с того момента, как мы были детьми, — он делает затяжку, предлагая мне пачку другой рукой. Я не беру ее. Не хочу подходить к нему ближе, чем требуется.

— Ты монстр, — говорю ему я, на что он только пожимает своими большими плечами, запихивая упаковку в задний карман своих грязных джинс. Они слишком сильно облепили его задницу, подчеркивая длинные красивые линии его ног еще больше.

— Может быть. А ты идиотка. У тебя был шанс избежать этого всего, и что ты сделала? Залезла в это дерьмо с носом только ради того, чтобы отомстить. Все совсем не так, как кажется, сладкая. На самом деле… — Аарон наблюдает за мной и застывает так близко, что я чувствую его запах — табака и секретов. — Скоро ты вкусишь привкус пепла во рту, — он поднимает мой подбородок, пробегая большим пальцем по нижней губе. — Тебе не понравится, когда Виктор затащит тебя в постель. В качестве любовника он бывает довольно грубым.

Я отворачиваюсь, скалясь на него.

— Я пытаюсь убедить его отдать тебя мне, но он помешался на мысли поиметь тебя.

— Да я лучше трахну его, чем тебя, — выплевываю я, все еще пялясь на грязь под ногами, это все равно лучше, чем смотреть на лицо Аарона. Обернувшись к нему, я специально задеваю его плечом, направляясь внутрь.

— Ты почти опоздала, — говорит Вик, складывая руки на груди. Он не улыбается. — Ты бы не хотела знать, что могло случиться, если бы ты опоздала.

— Мы можем уже покончить с этой тупой фигней? — делаю вид, что отшучиваюсь, и Вик усмехается.

— Как скажешь, — он выходит на улицу, где нас уже поджидает его мотоцикл. Да такой, который вряд ли будет по карману парню, живущему в такой развалюхе в темной части города. — Будешь сидеть на месте для сучек, — он указывает на заднее сиденье, пока Хаэль запихивает свое большое тело в тачку, один лишь вишневый цвет которой заставляет меня намочить трусики.

— Ладно.