Если Вик сможет убить Офелию — он так и сделает — а я разберусь с Максвеллом, тогда все. Игра окончена. Очевидно, объяснить произошедшее VGTF будет интересно, но на самом деле, как нас могут обвинить в чем-то из этого? Нападение на школьную территорию со стороны печально известной банды, и все это в очередной раз под благовидным предлогом, что речь идет только о наследстве Виктора и ни о чем другом.

Адреналин волной прошелся по мне, когда я догнал Максвелла и схватился за его пиджак сзади, повалив его на колени в листья. Он был хорош, куда лучше, чем тот мужчина, которого я убил на холме, после того, как сбежал из хижины. Мужчины, который, как я знал, скорее всего, было членом «Банды грандиозных убийств».

Максвелл повернулся так быстро, что успел выбить пистолет из моей руки, прежде чем я смог его остановить. Своего оружия у него не было уже давно, и я задавался вопросом, не кончились ли у него патроны еще тогда.

Без пистолета это будет гораздо сложнее, но не невозможно.

Я набросился на Максвелла, используя силу тяжести и вес, я заталкиваю его в листья. Он заехал кулаком мне по лицу, и в моем поле зрения замерцали звезды. Это было не важно. Нарядный засранец подо мной не находился только что в окопах. Я его не боюсь.

Вот только, Максвелл был хорош.

Гораздо лучше, чем я ожидал.

Он был хорош, как Мейсон Миллер.

Блять.

Я понял это, как только ему удалось перевернуть нас, каким-то образом лишив меня преимущества гравитации. Мой кулак смог прорваться сквозь его руки, пока он пытался прижать меня к земле, и мои костяшки заехали ему по лицу. В ответ Максвелл ударил меня так сильно, что кровь заполонила мой рот.

— Ты отнял у меня сына, — сказал он, настолько мягким и ровным тоном, что тут-то я на самом деле и начал беспокоиться. — Ты на самом деле думал, что я позволю ученику старшей школы бороться со мной в лесу.

Его пальцы впились в мои запястья, пригвоздив их к земле, а затем последовал сокрушительный удар коленом в пах, выбивший из легких весь воздух. Темнота пронеслась по краям моего зрения, но я воспользовался преимуществом той единственной секунды, когда он балансировал на одном колене надо мной, и перекатился.

Максвелл упал, когда пополз за пистолетом. Мои пальцы обхватили рукоятку, но мой оппонент оказался тут как тут, положив колено на мою спину и ударив меня по запястью так сильно, что пистолет упал обратно на землю. Он потянулся за ним, и это обычное движение снова выбило его из баланса.

Я вспрыгнул на ноги, отбросив Максвелла в сторону. Ненадолго, он встал на ноги и бросился за пистолетом быстрее, чем я пришел в себя.

Мы стояли на краю резкого склона, где лес простирался вниз по периметру стены, окружавшей территорию подготовительной школы Оак-Вэлли. Я просто позволил себе упасть назад, несмотря на то, что это был рискованный ход.

С ворчанием я упал на землю, а затем покатился. Но мои движения были достаточно быстрые и достаточно неустойчивые, что, даже когда Максвелл выстрелил в меня несколько раз, он не попал в цель. Когда я перестал катиться, у меня так кружилась голова, и я задыхался, что потерял несколько ценных секунд, пытаясь глотнуть воздуха. Теперь, когда я вернулся в стоящую позицию, все мое тело болело, пульсировало и кричало.

Максвелл уже скользил вниз по склону ко мне, пистолет все еще был в его руках. Он прицелился в меня и спустил курок. Если пистолет все еще был заряжен, то он на самом деле мог попасть в меня. К сожалению, для него, в его пистолете закончились патроны, так что он просто бросил пистолет в сторону и все равно пошел на меня.

На этот раз, пока он пробирался сквозь деревья, а я попятился назад, ища ветку, камень или что угодно, что я мог использовать как оружие, Максвелл достал нож из своих брюк.

Облизав губы, я подумал про Бернадетт, о том, как прекрасен ее рот, когда она улыбалась мне, каким добрыми бывают ее глаза, даже когда она пытается быть стревой. Подумал о том, как хорошо ощущалось овладевать ею в то же время, что и Виктор, какой все было узким, теплым и прекрасным. И я представил, как жил в том доме вместе с ней, с ними, с девочками. У нас могло быть все это. Если только один из нас не умрет сегодня здесь.

Потому что, если кто-то умрет, Бернадетт никогда не станет снова прежней. Она никогда не исцелится. Я знаю, потому что уже потерял ее однажды, и, хоть это было и временно, чем-то, что можно было бы исправить позже, я был опустошен и разбит. Нет, если один из нас умрет, мы с таким же успехом могли забрать ее с собой.

Карие глаза Максвелла потемнели от насилия, пока он шел на меня, как мужчина, который привык владеть ножом, привык пускать кровь и вредить людям.

Видите ли, если бы за ним стояла целая армия, мы бы проиграли.

Если все сводилось только ко мне и к нему в этих лесах, тогда я мог умереть. Было довольно-таки очевидно, что, как бы я не был хорошо, Максвелл Баррассо был лучше. К тому же, мы убили его сына. Его вендетта против нас была слишком личной, которая требовала кровопролития.