Я пыталась контролировать вышедший звук, эхом разлетевшийся по пустой спальне, когда я еще сильнее впилась пальцами, оргазм овладел мной таким образом, как, я уверена, Виктору хотелось, но он не позволил себе этого сделать. Не в эту самую секунду, не когда он чувствовал себя вот так. Даже если мысль о том, как он объезжал меня в диком, безудержном порыве, так возбуждала меня, что я едва ли могла дышать при этой мысли.

— Может, я могу…, я могу лечь…, — задыхалась я, но он проигнорировал меня.

Черт подери, если я могла остановить его, когда он получал то, что хотел.

С его рукой, все еще обхватывающей мой живот, Виктор запустил пальцы левой руки в обжигающий жар моего центра. В то же время он не забывал вращать языком вокруг моего клитора, нежно всасывая затвердевший узелок в рот, а затем перебирая его зубами. Мои бедра упирались в его лицо, но он держал меня неподвижно, прижимая к себе, пока кульминация не охватила меня, как пламя, которое я видела в его глазах всего несколько минут назад.

Мое тело болело в его руках, стон, который я не могла контролировать, сорвался с моих губ. Но нечестивым определенно не было покоя, когда он встал на ноги, схватил меня за юбку, и потянул меня вперед. Я лицом упала на кровать, а затем Вик сделал именно то, что хотел, трахая меня сзади.

Его член обжигал и был слишком толстым при таком угле, от чего я закричала, когда он вошел в меня быстро и жестко. Вот тогда-то его контроль, наконец, достиг критической точки, и он схватил мои волосы в кулак, потянув меня назад и трахая меня с толикой той жестокой, неослабевающей ярости.

Это настойчивое трение его члена, погружающегося в меня, и диких, мужских звуков, которые он издавал, снова запрокинули меня на край, а затем я кончила, сжимаясь вокруг него, мои мышцы работали над его телом, пока он не излил свое семя внутрь меня.

С последним толчком и последним, мучительным стоном Виктор рухнул на меня, тяжело дыша и переплетая свои пальцы с моими на обеих руках.

— Лучше? — прошептала я, и он издал темный смешок, его огромное тело вдавливало меня в матрас, прямо как я любила.

Я могла бы прожить в этой позиции с ним все еще внутри меня, прижимающего меня как бабочку, которая не желала сбегать.

— Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя лучше, миссис Ченнинг, — пробормотал он, потираясь носом об одну сторону моей головы, а потом слез и встал на ноги, оставляя меня чувствовать холод, нужду и раздражение одновременно. Насколько честно, что я должна завоевать сегодня целую новую школу, когда я только что стала королевой своей? Насколько честно, что я не могла провести весь день в постели с этими мальчиками, когда это единственная вещь в мире, которую мне хотелось сейчас делать? — Давай, женушка. Я помогу тебе смыть сперму, чтобы она не стекала по твоим ногам в первый день занятий.

— Иногда, правда, я чертовски сильно тебя ненавижу, — проворчала я, когда оттолкнулась, встала и обнаружила себя, стоящей перед Виктором Ченнингом, как тогда в коридоре в первый день школы, когда он назвал меня дерзкой сукой, а я огрызнулась в ответ.

Он взял меня за подбородок и уставился на меня сверху вниз с таким искренним взглядом любви и нежности, что было невозможно сказать что-то язвительное или ворчливое или характерное натуре южного Прескотта.

— Что ж, я чертовски люблю тебя все время, — сказал он, и я застонала, позволяя своим векам закрыться, потому что я просто знала, что не выйду из этой комнаты не сказав этого в ответ.

— Я тоже люблю тебя, гребанныйпридурок, — проворчала я, и он рассмеялся, оставив последний поцелуй на моих разгоряченных губах, прежде чем отправить меня встретиться с целой школой избалованных, прогнивших отпрысков из подготовительной школы.

Потому что я настолько была шлюхой из Южного Прескотта, что решила вставить тампон вместо того, что принять душ, чтобы я могла нести с собой маленькую частичку Виктора Ченнинга весь чертов день.



17

Ладно, сделаем это.

Я толкнула дверь своего первого урока, и клянусь вам, не было ни одного ученика в комнате, кто не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Первый контакт. Землю, наконец, посетили пришельцы.

Выражение лица Тринити не изменилось, когда он посмотрела на кольцо, которое теперь снова было надето на моем пальцем. Хорошенько и внимательно присмотрись, сучка подумала я, гадая, хотела ли она вообще когда-нибудь трахнуть моего мужчину или она была помешана только на своем брате. Все, что я знала, это что она — безумно талантливая актриса.

Хорошо, что очень хорошо знаю таких. Конечно же, Оскар — прекрасный актер.

Я спустилась по лестницу туда, где сидело ее величество, остановившись рядом с ней и положив руки на бедра. Я закатала пояс юбки, как это делают чирлидерши школы Прескотт, прежде чем надрать задницы девочкам из Фуллер и вырвать им наращенные волосы ногтями, которые могли бы заставить Микеланджело плакать. Это дерьмо было искусством.