Виктор пошел по короткому коридору в направлении ванной, а потом исчез внутри, я испустила долгий выдох, хотя даже не собиралась задерживать дыхание.

— Господи, — пробормотал Аарон, когда я посмотрела в его сторону, изучая резкую мужественность его лица, которое когда-то было мальчишеским и милым, а теперь черты его лица лишь иногда касались этой грани при правильном освещении.

Тогда до меня дошло несколько вещей.

Дом Аарона находился на самой окраине Прескотта, на пересечении официальной границы с районом Фуллер. Готова поспорить, он мог пойти в школу Фуллера, если бы хотел. А Кэл был достаточно талантлив, что он мог сбежать отсюда, оставить этот кошмарный город позади. Хаэль мог бросить школу, чтобы работать с машинами. Оскар был слишком умным, чтобы застрять в Прескотте. Скорее всего он мог бы занять одно и единственное место по стипендии, которое Оак-Вэлли открывает каждый год (просто каждый год не происходил обстрел школы).

Единственный человек, который по-настоящему и окончательно застрял в школе Прескотта, была…я.

— Простите, — выдавила я, схватив кучу пакетов и единственную коробку из-под обуви, которые Оскар сложил в аккуратную стопку на кофейном столике, и побежала в самую близкую к ванной спальню. Я захлопнула за собой дверь, прислонившись к ней спиной, и на мгновение закрыла глаза.

Мое сердце колотилось, мой дух разгорелся, и этой энергии некуда было деваться, кроме как в мои руки и пальцы, когда я бросила все вещи в своих руках на двуспальную кровать кинг-сайз у дальней стены. Она была застелена белыми простынями, белыми подушками и соответствующим одеялом. Было ли это неправильно, что моя первая мысль звучала так: поместимся ли мы все на этой штуке? Потому что от мысли быть разлученной с кем-либо из моих мальчиков на любой промежуток времени мне физически становилось плохо.

Я сбросила одежду так быстро, как только смогла, натянула серую плиссированную юбку и белую рубашку на пуговицах, небесно-голубой атласный галстук и носки, доходящие мне до колен. Обувь надела в последую очередь. Это было черные лакированные туфли «Мэри Джейн», которые напомнили мне о тех, что Памела заставляла меня и Пен надевать по праздникам, когда мы все еще были богаты, а она все еще притворялась, что ей на нас не плевать, когда папа был жив, а Тинг был будущим кошмаром, который я даже не могла себе вообразить.

Как только я оделась, то вылетела из этой комнаты, как летучая мышь из ада, и врезалась прямо в сильную, мокрую грудь Виктора. Очевидно, что он только что вышел из душа, капли припли к его покрытой чернилами коже, когда он положил ладони по обе стороны коридора, его обсидиановый взгляд пронзал меня.

— Бернадетт, — пробормотал он, а затем затолкнул меня обратно в комнату и прижал меня к стене.

Губы Виктора опустились на мои, и этот кусочек горячей ярости обжигал меня, одновременно успокаивая всю мою боль, все мои вопросы, любые оставшиеся сомнения, которые могли у меня быть.

Его язык раскрыл мои губы, словно приказ, словно он на самом деле был королем, а я — верным объектом, отчаянно желающий подчиниться. Я не знала, почему чувствовала себя так рядом с ним, но мне нравилось. Когда я с Виктором, мне не приходиться беспокоиться или гадать. Он позаботится обо мне, о нас, обо всем. В его руках я чувствовала себя безопаснее всего.

— Тебе что-то нужно? — прошептала я, дрожа, когда он обхватил мои плечи своими сильными пальцами, оставляя вмятины на рукавах пиджака из серого вереска.

Виктор сделал глубокий вдох, закрыл глаза, а затем снова открыл их, спуская на меня ураган силы своего взгляда.

— Ты.

Полотенце вокруг его бедер упало на пол, когда он отошел назад, чтобы изучить меня в униформе, проведя рукой по лицу и выругавшись. Сейчас он едва сдерживал свой нрав. Я видела, как он проступал в венах на его руках и шее, как двигался мускул на его челюсти, пока он пытался сдержать этого зверя.

Пока что.

При первой же возможности, когда он сможет пустить его на Офелию, она не выйдет из этого города с наличием пульса.

— Униформа действительно решает все, не правда ли? — прошептал он, его глаза блестели, и я не могла понять: он попросил меня надеть это просто потому, что он гребаный извращенец, который хотел трахнуть меня у стены в том, что, по сути, было униформой школьницы католической школы (хотя подготовительная школа Оак-Вэлли не имела религиозной принадлежности), или же было что-то еще, что-то большее. Доказательство, что он мог позаботиться обо мне. Доказательство, что он мог возвысить всех нас. Доказательство, что в конце все это будет того стоить. — Ты выглядишь настолько же аристократично, как и Тринити Джейд. Или Офелия. Вообще-то, даже больше.