Я могла вынести лишь две песни с этим парнем, прежде чем начнут сдавать нервы. К счастью, прямо когда я решила отойти от него, он сделал это за меня.

Перестала танцевать и провела рукой по лбу. Мои губы раскрылись, язык попробовал на вкус помаду на нижней губе. Он, возможно, думал, что я смотрела на него, как на возможный горячий трах. На самом деле, решила, что этому парню нужно умереть. Я достаточно времени провела в окружении хищников, чтобы распознать его, когда увижу.

Он взял меня за руку, и я позволила. Мне хотелось посмотреть, что он будет делать. Не была удивлена тем, что он уже знал, кто я. Сегодня ночью мы были не единственными, кто пришел сюда в поисках кого-то.

— Ты настолько же очаровательна, насколько я и представлял, Бернадетт, — сказал парень, отпуская мою руку. Кости, подвешенные к потолку, слегка покачивались на ветерке из-за подвешенного кондиционера. Здесь было жарко, как на поверхности гребаного солнца, но я почувствовала мгновенный холод, когда посмотрела на Джеймса Баррассо в ответ, на наследника «Банды грандиозных убийств» и ее странные связи с командой Картера, Офелией, Найлом. — Скажи своему мужу, что я передаю привет.

Он повернулся и с легкостью исчез в толпе, когда я обернулась и обнаружила стоящего рядом Виктора. Все его тело было напряжено, как тетива.

— Что, блять, это было? — спросила я, потому что взгляд, которым смотрел на меня Вик, сам по себе был устрашающим, словно он мог потерять меня раньше, чем станет мною обладать.

И мне это не понравилось.

— Я просто хотел посмотреть, насколько он смел, — сказал Виктор, потянувшись, чтобы отодвинуть от лица особенно низко висящую кость.

Он выглядел чертовски пугающим, когда провожал Джеймса взглядом. Я снова подумала его о руках вокруг горла Логана. Интересно, что парни сделали с Кайлером. Он не придет в школу в следующий понедельник. Это все, что я знала.

— И? — спросила я, задыхаясь и обливаясь потом.

Почему-то так сильно нервничала, что в животе внезапно стало больно. Причина, по которой Виктор смотрел вот так, причина, по которой лицо Аарона было таким мрачным и вытянутым, заключалась в том, что у этой игры было лишь два итога: либо мы победим, либо умрем.

Все.

Виктор посмотрел на меня сверху-вниз своими бесконечно черными глазами, и, клянусь Богом, толпа образовала пузырь вокруг него. Словно они чувствовали его взгляд, будто он собирался поглотить меня.

— А ты стала бы танцевать с моей девушкой передо мной? — спросил он, и я задрожала.

Нет.

Нет, определенно бы не стала.

.

Любой перерыв от кошмара в лице школы Прескотт был хорошим, даже если я отдыхала на диване куда больше обычного. Все чертовски болело после танцев в клубе, поэтому я уснула, как только мы вернулись домой.

Когда проснулась, Оскар сидел на диване на противоположной стороне и смотрел на меня.

Он был без майки и выглядел прекрасно, руки какой-то темной, неумолимой богини обмакнули его тело в чернила. Внешне он был как влажная фантазия, а внутри — ночным кошмаром. По тому, как он сидел — спина прямая, татуировка «ХАВОК» на костяшках пальцев натянута и напряжена, — поняла, что он собирался обрушить на мою задницу серьезную бомбу.

Что именно это была за бомба, я понятия не имела.

— Нам нужно поговорить, — сказал он, когда я застонала, садясь и потирая голову.

Что было в этих шотах? Поинтересовалась, потому что, клянусь, у меня не было похмелья, наверное, с 13 лет, когда я так сильно напилась бутылкой «Эверклир», что Пенелопе пришлось просидеть со мной всю ночь, чтобы убедиться, что я не подавлюсь собственной рвотой.

После этого я не напивалась, пока она не умерла.

— Черта с два, — пробормотала, падая на подушки, а затем вздрогнула, когда телефон впился мне в задницу. Разбрасываясь проклятиями, достала его и проверила время. Еще даже не было семи тридцати утра. Не удивительно, почему чувствовала себя так паршиво, вероятно, я все еще была пьяна. — Чего тебе?

Не хотела вот так огрызаться на него, но как я могла быть с ним уязвимой? Как могла показать ему нежную часть себя, как делала с Виктором или Аароном? Потому что каждый раз, когда я показывала ее, он бросался на меня в ответ, словно это ранило его. Спустя время такое поведение причиняло боль.