Она будет настолько великой и исторической, что о ней можно будет написать книгу.

Сначала нам просто нужно пережить анархию.

Нам просто нужно выжить. Точка.

Хаэль Харбин

Бриттани не была удивлена, увидев меня, ждавшего ее перед главным входом в школу Фуллера. Как только она вышла и ступила в полумрак школьной аллеи, ее глаза нашли мои.

— О, Бриттани! — проворковал кто-то из ее друзей.

Полагаю, это одна из ее нянек, Дженнифер Лоуэлл или как-то так. Я когда-нибудь трахался с ней? подумал я, жуя конец сигареты. Дженнифер визжала и дергала Бриттани за руку, прыгая вверх-вниз, как будто она все еще носила подгузники. Боже, надеюсь, нет.

Опять-таки, я трахнул Бриттани и вот мы здесь, страдаем из-за этого.

Вся эта ебля делала тебя лучше твоего отца, Хаэль? подумал я про себя, но потом Бриттани направилась в мою в сторону, на ней было свободное платье, которое подхватывал ветерок и прижимал ткань к животу, демонстрируя округлившийся бугорок.

А ведь этого бугорок был почти моим.

Я сделал затяжку и выдохнул дым Бриттани в лицо. Вместо того, чтобы взбесится, она покраснела, словно действительно наслаждалась, когда к ней относились, как дерьму. Какое-то время между нами так все и было. Она поклонялась мне, а я обращался с ней, как с дрянью. У нас у обоих были проблемы из-за отцов, который проявлялись разными способами.

— Мы можем поговорить? — спросил я, но едва ли это был вопрос, и она это знала.

Чего, как мне кажется, она не понимала, так это то, насколько серьезно она облажалась. Хавок не похож на футбольную команду школы Фуллера. Мы не крадем деньги на обед и не опускаем головы девятиклассников в унитаз. Бриттани повезло, что мы проявили хоть какую-то йоту сочувствия к ее плоду. Иначе, она, скорее всего, уже была бы похоронена на участке Тома Мюллера.

Бриттани кратко кивнула, бросая на Дженнифер долгий многострадальный взгляд.

Тупоголовой девушке потребовалось несколько секунд, чтобы понять, а потом она загадочно кивнула и потянулась, чтобы ущипнуть меня за бицепс. Я позволил ей это сделать, но предпочел бы сломать ей руку. Проблема в том, что я не знал, носила ли Бриттани прослушку, появится ли ее папаша, и так далее. Мне нужно было действовать осторожно, особенно учитывая, что я здесь был по своей вине.

— Ты здесь из-за арестов, — сказала Бриттани, а потом, когда я вскинул обе брови, она добавила, — и из-за обвинений в изнасиловании.

— О, Бриттани, только из-за противного обвинения в изнасиловании, — я наклонился вниз и положил руки себе на бедра, слово разговаривал с ребенком. — Ты – крыса. И лгунья. Ты нарушила сделку с Хавок.

Все ее лицо покраснело, и она кивнула. До нее все еще не доходило. Как я и говорил, школа Фуллера..в ней совсем другое скопище, нежели в Прескотте. Черт, мудаки из Оак Вэлли были менее наивными. Богатые люди чертовски ужасные, беспощадные и противные. Они куда больше привыкли к таким делам, чем выродки из Фуллера.

— Знаю. Я просто..Хаэль, я на самом деле любила тебя.

Я лишь смотрел на нее, и Бриттани покраснела, потянувшись вверх, чтобы провести по светлым волосам и перекинуть их на плечо. Они более желтого цвета, чем у Берни. Волосы Бернадетт были почти белыми, с пепельно-золотыми оттенками. С покрашенными теперь в красный кончиками..мне пришлось выдохнуть и отвернуться, выпрямляясь и проведя рукой по лицу, чтобы оставаться сосредоточенным.

— Нет, не любила, — поправил я, снова посмотрев на Бриттани.

Она смотрела на меня так, будто думала, что мы снова можем быть вместе. Я с очень больше вероятностью собирался убить ее. Моего отца буквально посадили в тюрьму за убийство беременной девушки, какой-то проститутки, которую он подобрал со своим другим Трэвисом. Моя кожа покрывалась отвращение. Я знал, что у Аарона не было выбора, что я бы поступил с Кали точно так же или хуже, но я не очень хотел ранить Бриттани.

Очень плохо, что она не оставила нам другого выбора.

— Хаэль, послушай, это все была затея моего отца, ладно? Я сказала ему не выдвигать обвинений, — лопотала она, словно оказывала мне какую-то, блять, огромную услугу.

— Знаешь, насколько это ужасно врать об изнасиловании? — спросил я, потому что у меня с этим были серьезные, гребанные проблемы. Увидев, как мужчины охотились на Блэкберд, я не могу теперь ничего, связанного с этим. Я задушу ублюдка до смерти, но никогда не изнасилую кого-то. Никогда. Кроме того, настоящий мужчина может заполучить задницу без принуждения к этому. — Из-за твоей никчемной чуши страдают все остальные. Соберись, Бриттани.