Я слышу свои собственные мысли, поэтому знаю, что звучу как гребаный Гринч. Но у меня есть свои причины ненавидеть это время года, и, конечно, виной всему мой папаша. Вин превращает праздник в день примирения, думая, что его привычка перебарщивать с подарками компенсирует нехватку родительской любви в остальные триста шестьдесят четыре дня в году. Вот почему у меня в голове крутится мысль отказаться от этого Рождества. Дедушка Бун придерживается политики открытых дверей в отношении своих внуков, и я подумываю о том, чтобы в ближайшее время навестить его.

В общем, мне просто нужен чертов перерыв.

Перекрывая обычные звуки торгового центра – болтовню и скрип мокрых ботинок по кафелю, – раздаются громкие голоса, доносящиеся с другой стороны коридора. Я поворачиваюсь и замечаю того, кого не ожидал увидеть. Но вот она, ее краснеющее лицо, обрамлено бледно-розовыми волосами.

Сначала я предполагаю, что она просто тусуется с компанией друзей, но полсекунды спустя понимаю, что это не так. Первая подсказка – один из маленьких засранцев шлепает ее по лицу, а после другой толкает ее. Она чуть не теряет равновесие, едва не приземляясь в фонтан, но я уже в пути, пробираюсь сквозь толпу, расталкивая тех, кто движется недостаточно быстро.

Когда я подхожу, глаза этих мелких упырей расширяются. Тут и девчонки, и парни.

– Похоже, вы уже поняли, что облажались, – говорю я, заставляя группу придурков отступить от Скар и пацана, который был с ней на вечеринке в Южном Сайпрессе.

Я определяю главаря и смотрю в его сторону.

– Ты эту хрень начал? – спрашиваю я, подходя ближе, в то время как он отступает. – Тебе сколько, десять?

– Н-нет. Мне пятнадцать, – заикается парень.

– Супер. Значит, достаточно взрослый, чтобы я мог надрать тебе задницу и не чувствовать себя виноватым, – рычу я. – Вот что будет дальше: ты либо сделаешь правильный выбор, либо я, клянусь, стану твоим худшим гребаным кошмаром.

Парень отступает еще на несколько шагов.

– Да мы просто прикалывались.

– Худший. Гребаный. Кошмар, – повторяю я.

Он похлопывает по плечу одного из своих дружков.

– Пошли отсюда, – объявляет он, подзывая остальных. Они уходят, но я успеваю расслышать их разговор.

– Это не тот парень из порнухи с ее сестрой?

Если бы я знал, кто из них это сказал, то подставил бы подножку маленькому ублюдку, но они уже довольно далеко.

Я поворачиваюсь к Скарлетт.

– Ты в порядке?

Она все еще немного потрясена, но кивает.

– Ага.

Я приподнимаю бровь, глядя на ее друга, с трудом понимая, о чем тот думает.

– А ты?

– У меня все было под контролем, – огрызается он, и мне требуется секунда, чтобы понять, почему он зол на меня.

Он неравнодушен к Скарлетт, а я просто наступил ему на пятки.

Прости, пацан.

– Ага, я видел, – вру я. – Просто подошел в качестве подкрепления. Уверен, они так и так хотели уже сваливать.

Он поправляет куртку, и его лицо становится ярко-красным. Поскольку ему, похоже, не нравится моя инициатива, я оставляю его в покое и разговариваю только со Скарлетт.

– Часто такое случается? – спрашиваю я, вспоминая ситуацию на прошлой неделе, когда Саутсайд пришлось броситься ей на помощь.

Скар приглаживает волосы, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Только с тех пор, как, ну… ты знаешь.

Еще как знаю, черт подери.

С тех пор, как вышла «порнуха с ее сестрой», как выразился тот маленький засранец.

Я чувствую себя самым большим гребаным мудаком, зная, что это моя вина, поэтому опускаю взгляд на пакеты в своих руках.

– Вот, возьми, – говорю я, передавая Скарлетт игровую приставку, которая предназначалась Джосс.

Затем киваю парню.

– Какой размер обуви ты носишь?

– Одиннадцатый, – ворчит он.

Я бросаю взгляд на содержимое пакета Стерлинга, в котором ботинки тринадцатого размера.

– Держи, вырастешь и будешь носить.

Я раздаю подарки и знаю, что сейчас в некотором роде представляю из себя ходячее противоречие – использую подарки, чтобы загладить дерьмо, которое натворил. Как это делает Вин.

Скарлетт сияет от уха до уха, когда понимает, что я ей только что подарил, даже пацан слегка улыбается.

– Срань господня! Спасибо! – визжит Скарлетт, быстро подбегая, чтобы обнять меня. Я легонько обнимаю ее в ответ, стараясь не разбить содержимое тех сумок, что у меня еще остались.

– Да не за что.

После этого я осматриваюсь так незаметно, как только могу, но кого я, черт возьми, обманываю?

– Твоя сестра здесь, с тобой?

Я прямо в эту секунду похоронил всю эту затею с «дай ей пространство» одним своим вопросом. Но, черт. Все правила вылетели из головы. Блу мне нравится, я хочу быть с ней, но не могу признаться в этом, потому что боюсь спугнуть ее.

– Нет, мы тут с тетей Шейна, Карлой, – делится Скарлетт. – Блу навещает нашего брата.

Этого я уж точно не ожидал, но, похоже, она ищет ответы.