Я провожу языком по губам, словно могу и сейчас вкусить его поцелуй. Не знаю, удастся ли забыть прикосновения Ревингера или избавиться от того трепета, что ощущала, когда он посмотрел мне в глаза и сказал, что выбирает меня. Его слова наполняют мое сердце надеждой и вместе с тем пугают до ужаса.

Встревоженно вздохнув, я провожу руками по спутанным волосам и, достав из-под матраца книгу про фейри, сажусь на позолоченный стул напротив камина. Меня рано разбудила вошедшая в комнату служанка, чтобы развести огонь и подкинуть дров, однако была раздосадована нежелательным присутствием наблюдавших за ней двух стражников. К счастью, все вышли до того, как я приоткрыла глаза, и никто из них не произнес ни слова.

Дигби бы забурчал, велев мне перестать хандрить, но при этой мысли живот сводит от сильной боли, которую я не в силах унять.

Поджав под себя ноги, я пристально смотрю на огонь и рассеянно листаю книгу, когда вдруг раздается стук в дверь. На мгновение сердце безудержно заходится в груди, словно за дверью может стоять Слейд, но я знаю, что глупо так думать. Отложив книгу, я бреду к двери и, приоткрыв ее, вижу Скофилда.

Я стараюсь держаться за дверью, поскольку халат едва закрывает коленки.

– Да?

– Миледи, вас вызывает к себе царь Мидас, – церемониально сообщает Скофилд и не смотрит мне в глаза – наверное, потому что я не одета. – Вы должны встретиться с ним в торжественной обеденной зале через час.

– Хорошо… Он сказал зачем? – До сих пор он выдвигал требование, чтобы днем я пряталась в своих покоях и выходила только для того, чтобы позолотить этот клятый замок. Это требование напоминает, как меня вызывали в Хайбелле на пиры… и не с благими намерениями.

– Прошлым вечером прибыла Ее Величество королева Третьего королевства. Царь Мидас и принц Нивен устраивают в ее честь приветственный ужин.

– Вот как, – тихо проговариваю я, раздумывая над его словами. До наступления сумерек еще не скоро, так что я должна соблюдать осторожность. – Спасибо, что известил, Скофилд.

Я порываюсь закрыть дверь, но он поднимает руку. Я хмуро смотрю на него.

– Что-то не так?

Скофилд заглядывает мне за плечо.

– Нет, но… еще мы должны осмотреть ваши покои.

Я смотрю то на него, то на незнакомого мне стражника и от раздражения замираю как вкопанная.

– Сейчас?

– Да, миледи.

На один краткий миг представляю, как захлопываю дверь перед его носом, но истинное удовольствие получила бы только, если бы на его месте стоял Мидас.

Вместо того разворачиваюсь и ухожу, оставив дверь приоткрытой и впустив в комнату Скофилда и еще троих стражников.

Никто из них на меня даже не смотрит.

Они целенаправленно начинают обыскивать комнату. Я уж и позабыла, как мне претили эти спонтанные проверки Мидаса. В Хайбелле они часто происходили. Но с каждым осмотром я не переставала их ненавидеть. Они всегда кажутся вторжением в личную жизнь, напоминая, что даже эти покои на самом деле принадлежат не мне.

Мидас мог бы это сделать во время моего отсутствия, но он намеренно производит осмотр при мне. Наверное, в качестве предупреждения, напоминания, что все принадлежит ему одному.

Я устремляю взгляд на книгу, которую как на грех оставила на стуле. Оглядываюсь на стражников, но все стоят возле кровати. Я борюсь с желанием бежать и стараюсь идти размеренным шагом. Сев на стул, просовываю книгу под бедра и поправляю халат, чтобы ее не было видно.

Оцепенев, я смотрю, как стражники скрупулезно обводят взором комнату. Один из них даже держит небольшой кусочек пергамента, с которым постоянно сверяется. Судя по тому, как он подсчитывает мои подушки, это учетный список вещей, что хранятся в моих комнатах.

Простыни и одеяла на кровати подвергаются пристальному осмотру. Проверяют ковры и занавески, обследуют стулья и стены. Интересно, им известно, для чего они это делают, или стражники считают это еще одним проявлением склонности Мидаса все контролировать?

Я слежу за тем, как они все переворачивают у меня в спальне, а потом переходят к гардеробной и ванной.

Из-за одной двери доносятся шуршание ткани и звуки открывающихся обувных коробок, а за другой происходит более тихий осмотр. Когда стражники возвращаются в комнату, я уже еле сдерживаю раздражение и беспокойство, хоть и стараюсь этого не показывать. Заплетаю волосы в косу и стараюсь сидеть неподвижно, чувствуя, как запрещенная книга впивается в ногу щипком лжи.

Мужчины уже поворачиваются к двери, как вдруг ко мне подходит Скофилд.

– Извините, миледи. Стул. Не могли бы вы?..

Сердце так сильно бьется в груди, что становится страшно, как бы оно не вырвалось наружу. Я беру под узду свою тревогу и подавляю ее, напомнив себе, что всем им запрещено ко мне прикасаться.

– Скофилд, ты правда ждешь, что я встану в таком виде? Это неуместно. Я одета неподобающе, – в праведном возмущении произношу я и провожу рукой по телу. – Мидасу это не понравится.

У него алеют щеки, и он тут же отходит назад.