Я срываю с пояса бурдюк с водой и капаю ему на пасть. Арго тут же открывает рот, и я вливаю в него почти всю воду. Он облизывает губы, пристально глядя на меня, а потом проводит шершавым языком по моей руке, словно в знак благодарности, и закрывает глаза.

Допив воду, я сажусь, прислонившись к здоровому боку Арго, подтянув колени и устремив взгляд в сторону Воллмонта.

Мили, которые еще тянутся до столицы, всего несколько минут назад казались такими незначительными. Теперь они кажутся непреодолимыми.

Так близко.

И так далеко.

Арго не может лететь. Не может идти. Здесь он умрет из-за меня. Мне придется идти пешком в город, откуда в него выстрелили, украсть лошадь и мчать через пустыню, чтобы добраться до Аурен. Но тогда будет слишком поздно. Я потратил слишком много времени, и теперь не могу лететь…

В тот момент, когда я ухожу в возвышающийся за спиной город, я выношу Арго смертный приговор. Стиснув руки в кулак, сжав зубы. Единственный выбор, что у меня есть: либо оставить его здесь одного, чтобы он медленно умирал от травм и непогоды, либо сгноить его тем же самым прикосновением, которому он научился доверять. Прикосновением, которое сейчас оставляет на коже яростные линии, которое волнообразными изгибами бежит по моим рукам, дотягиваясь до костяшек пальцев. Гнев, вырвавшийся из глубин моей души, просачивается в землю и расползается венами, которые в наказание прочесывают землю, пока я снова их не вытащу.

Я бы не удивился, если бы моя ярость достигла самого Воллмонта. Меня так и подмывает попробовать. Пусть моя ярость поглотит и город, пусть все истлеют и покроются плесенью.

Арго на протяжении многих лет был моим верным зверем, и вот моя ему благодарность. Могила в пустыне, где он страдает от боли, жары и уязвимости. Я поднимаю руку и глажу мягкие перья на его шее, и, когда он почти беззвучно урчит, в груди скапливаются эмоции.

– Прости, – шепчу я.

Ему. Ей.

Черт возьми, прости.

Аурен

На заявление короля вместо рукоплескания на площади воцаряется тишина, все замирают в ожидании, что скажут после. Напротив сцены, на слегка приподнятом помосте, сидят несколько дюжин человек. Все эти люди знатного происхождения изысканно одеты, но я сразу же нахожу взглядом одного человека, который сидит рядом со своим другом.

Ману.

Он мельком кидает на меня взор и отворачивается. Может, я не права, но замечаю на его лице легкую тень вины. Он пытался убедить меня, что Слияние всего лишь вынесет мягкий приговор, но все это действо говорит об обратном.

«Ничего личного, Куколка».

Вот только это не так.

Все это очень даже лично.

Я хочу было отвернуться, но тут мое внимание привлекает мальчик, сидящий точно напротив. На нем почти такое же белое одеяние, что на Изольте, вот только голова у него не покрыта, и я вижу темно-русые волосы. Он совсем юн – быть может, лет десяти, и, судя по стражникам, стоящим у него за спиной, полагаю, этот мальчик – наследник Второго королевства.

Хотела бы я знать, скольким Слияниям он был свидетелем.

– Давайте огласим притязания к обвиняемой.

Я резко перевожу взгляд на короля Меревена.

Стоя перед своим креслом, он оглядывает собравшуюся толпу. Волоски в его длинных серых усах слегка завиваются, а кончики будто окунули в яичный желток.

– Обвиняемая находится здесь, потому что свидетели заявляют, что видели, как леди Аурен убила царя Мидаса.

Толпа не ропщет, не издает ни звука – наоборот, становится тише. Эта тишина почти зловещая, я чувствую, как они переводят свое безмолвное внимание на меня и сотни глаз шарят по моему телу взглядом.

Глубоко дыша, я набираю в грудь воздуха и думаю о последних отголосках боли, которой меня удерживала Изольта. Я не верю в бездумные убийства. Но в отношении нее? Ее бы я, черт возьми, с радостью позолотила только за одно злоупотребление силой. Потому как, если она поступила так со мной, кто знает, сколько еще людей становились ее жертвами?

«Это мой долг как покровительницы святости».

Что за чушь собачья! Я смотрю на нее сквозь прутья кле…

Нет. Мой разум рушит защитные стены. Я не стану ее так называть. Я не в клетке. Я просто огорожена колоннами. На Слиянии здесь оказываются все. Это просто камень. Мое золото могло бы обрушить его в мгновение ока.