– Ты можешь ими пользоваться? Чтобы их ранить? Чтобы сбежать? – Ее вопрос не более чем ропот, еле слышно произнесенный секрет, но я ее понимаю.

Не осмеливаюсь оглянуться на пиратов, чтобы узнать, не следят ли они за нами.

– Нет. Но капитан ленты завязал в узел. Мне пока не удалось их освободить.

Она шумно выдыхает через нос – тихий звук ее разочарования, вырывающаяся на волю слабая надежда.

– Мне нужно еще больше эля, – говорит она уже привычным голосом и поднимает полные кувшины. – Сможешь отнести оставшиеся два кувшина?

С мгновение я мешкаю, но потом киваю и наполняю еще два. Мы выходим, держа в руках кувшины. Кук провожает нас взглядом, а сторожевой пес следует по пятам.

Когда мы оказываемся у столовой, я останавливаюсь.

– Мне туда нельзя.

Разочарованно вздохнув, Полли смотрит на меня.

– Ладно. Пришлю кого-нибудь за кувшинами.

Она делает вдох и заходит внутрь, стараясь высоко держать голову, стараясь сохранить легкую улыбку на лице. Полли даже бровью не ведет, когда наклоняется, чтобы налить одному мужчине эля, и тот хлопает ее по заднице. Притворство. Все это притворство.

В комнате стоит шум и гам, пираты явно увлечены выпивкой, еда уже съедена. Вижу, что Полли подходит к Риссе и мимоходом что-то говорит ей на ухо. Рисса бросает на меня взгляд, а потом спешит за оставшимися двумя кувшинами.

– Они и правда много пьют, – тихо говорю я, передавая их наложнице.

– Нам же на руку, – подмигнув, отвечает она. – Если хорошенько их напоим, кое-кто из них вырубится. Одним ублюдком меньше.

Она отворачивается, нацепив на губы страстную улыбку, готовая их задабривать, готовая трудиться за ужином в меру своих возможностей, чтобы остаться невредимой.

Как она уже говорила остальным, они – мастера своего дела, и это видно в каждой ухмылке, каждой шутке, покачивании бедер. Оленята, вынужденные ублажать хищников. Завлекать их, чтобы те смотрели, оценивали. Убеждали не обижать их, не кусать.

Я лишь надеюсь, что у них получится.

Внезапно перед глазами появляется разъяренное лицо. Черные волосы Мист свисают вокруг нее вялыми узлами, лиф платья обвис – то ли из-за недавнего дождя, то ли из-за полученного в столовой внимания.

– Все как обычно, – фыркнув, говорит она. – Фаворитка даже не обязана прислуживать, как остальные.

– Я вовсе не…

– Хватит! – рявкает она. – Можешь хотя бы отнести грязные тарелки в камбуз, или ты и для этого слишком хороша?

Я сжимаю зубы.

– Я понимаю твою злость, правда, – начинаю я. – Но вместе того, чтобы говорить гадости мне, прибереги силы для них, – говорю я и киваю на молчаливых солдат.

– Как будто тебя это волнует!

Конечно, волнует, но она не поверит ни одному моему слову.

Она сует мне в руки грязную посуду и отворачивается.

С охапкой тарелок я иду на кухню, где провожу следующий час перед ведром с холодной, еле пенящейся водой и тщательно вытираю каждую тарелку.

Одна за другой приходят наложницы, приносят еще посуду для мытья, пока у меня не начинает ныть спина, а руки не немеют и не трескается кожа. Но я провожу время с пользой. Втираю свое разочарование в тарелки, а ленты постепенно продолжают вяло развязывать узлы. С помощью кушака я прячу каждое их движение.

Продолжай. Мне остается только продолжать.

Когда я заканчиваю с мытьем посуды, меня за руку поднимает сторожевой пес.

– Пошли. Хочу подняться и посмотреть, что там происходит.

Я вытираю мокрые замерзшие руки о перед платья, ноги подкашиваются от его нетерпения. Видимо, ему надоело со мной нянчиться.

– Стой рядом и держи рот на замке, поняла?

Кивнув, я иду за ним наверх на главную палубу, где вижу, что все наложницы выстроились в ряд.

Вскоре они все уедут. Уедут с мужчинами Четвертого королевства, а я останусь здесь. Я окажусь в ловушке – без клетки, но все же пленница.

Не знаю, кто хуже. Волки или лисы. Беспощадные пираты или вражеские солдаты.

Как бы хотелось, чтобы здесь оказался Мидас.

Эта мысль охватывает меня с такой яростной силой, что глаза наполняются слезами. Я бы все отдала, чтобы увидеть его. Чтобы он влетел сюда, спас нас, еще раз меня защитил. Как тогда, много лет назад, когда защитил меня от мародеров. Мой скитающийся спаситель. Мой героический царь.

Но Мидаса здесь нет.

Он не придет, потому что даже не подозревает, что я угодила в беду. А когда узнает, будет слишком поздно. Слишком-слишком поздно.

Я кручу перед собой руками, запутываю их так же, как узлы на спине.

Это перепутье, выкованное на палубе пиратского корабля. Не знаю, какая из судеб хуже или кто из захватчиков более жестокий.

Лучше тот дьявол, которого ты знаешь, но что бывает, когда этих дьяволов ты раньше не встречала? Если они незнакомцы, которые неожиданно подкрались, чтобы тебя выкрасть?