– Ты орудуешь энергией, как боевым топором, и иногда, конечно, так и нужно. Но уж ты-то… – он обвел рукой мои кинжалы на летной куртке, – должна понимать, когда именно нужен кинжал, если делу поможет только точный удар. – Он поднял рюкзак с земли и закинул на плечо. – На сегодня закончили. К понедельнику ты сможешь поддерживать течение энергии… скажем, на десяти футах?

– Десяти? – Ни хрена. Это невозможно.

– И правда. – Феликс кивнул, поворачиваясь к своему дракону, который явно нервничал. – Давай пятнадцать. – Он склонил голову к плечу и остановился, словно обращался к дракону. – Когда вернешься домой, скажи Риорсону, что мы ждем вас обоих в зале Ассамблеи в пять часов.

– Но Ксейдена нет… – Я опустила щиты – и пожалуйста, вот он. Темная тропка между нашими разумами окрепла от близости и потяжелела от… усталости?

«Ты сегодня рано. Все в порядке?»

«Нет».

Никаких подробностей, а тон не располагал к новым расспросам.

«Сгаэль цела?» – спросила я Тэйрна, карабкаясь по его лапе.

«Не ранена».

Досада и гнев загорелись, а потом быстро обожгли нашу связь, и я мгновенно закрылась щитом, чтобы не потерять контроль над собственными чувствами.

Через полчаса, прилетев в долину и посмотрев на красующуюся Андарну, которая размахивала раскрывающимся крылом, пока я считала до тридцати и восторженно аплодировала, я, наконец, вошла в полный суеты дом Риорсонов и направилась прямиком на кухню.

Наложив себе тарелку еды, я двинулась по широкой лестнице наверх и наткнулась на Гаррика, Боди и Хитона за разговором на площадке второго этажа. Выражение на закопченном лице Гаррика соответствовало зловещей тяжести настроения Ксейдена, а когда Хитон повернул голову, я чуть не уронила тарелку.

Вся правая сторона его лица была сплошным синяком, а правая рука лежала на перевязи.

– Что случилось?

Гаррик и Боди переглянулись так, что у меня внутри все рухнуло даже с учетом знания, что Ксейден жив, – а еще я чувствовала, что он не в нашей спальне на этом этаже, а в четырех этажах выше.

– Они взяли Пэвис, – тихо сообщил Хитон, оглядевшись, не слышит ли нас кто-нибудь еще.

Я моргнула. Не может быть.

– Это же городок всего в часе лета на восток от Дрейтуса.

Хитон медленно кивнул:

– Хватило всего семерых колдунов и орды виверн. Городок пал раньше, чем мы добрались. Твоя сестра в порядке, просто повезла Эмери к целителям, у той сломана нога. Нам она приказала отступать после того, как… – Его голос зазвучал надтреснуто, и он отвернулся.

– После того как сегодня во время нашей вылазки погибла Нира Вольдарен, – договорил за него Гаррик.

– Нира? – Она ведь была командиром крыла в прошлом году и казалась практически неуязвимой.

– Да. Она отправилась на защиту группы гражданских, укрывшихся у арсенала, и… – У Гаррика заходили желваки на щеках. – И ни от нее, ни от Маллы ничего не осталось. Прямо как с Солейл и Фуэл – их выпили досуха. Уверен, завтра об этом всем скажут на инструктаже, но всех старших и младших лейтенантов отзовут для перегруппировки в Аретию.

– Думаю, они собираются изменить боевой порядок крыла, – сказал Хитон.

– И правильно, – согласился Гаррик. – Оставлять неопытных всадников подальше от фронта бессмысленно, когда фронт такой непредсказуемый.

– Они взяли Кордин?

Гаррик покачал головой:

– Проскочили сразу над ним. Они стремились в Пэвис – и там остались.

– Это хороший плацдарм… – Боди понизил голос, когда мимо прошли трое летунов из Первого крыла, – для атаки на Дрейтус. Не иначе.

Они шли за нами.

Мы расстались, как только в коридоре стало слишком людно, и я двинулась дальше по лестнице, на пятый этаж, где кивнула Ри и Таре, проходя мимо открытой двери в комнату Ри. По их широким улыбкам было видно, что они еще ничего не знают. Я решила подарить им еще несколько минут в блаженном неведении и пошла дальше по длинному коридору к задней лестнице.

Там было темно, но магические огни заморгали, когда я поднялась до конца крутой винтовой лестницы из кованого железа. Я отперла проход слабой магией, вышла на узкую галерею, которая огибала крышу, и закрыла за собой дверь.

Ксейден сидел на краю маленькой башенки в тридцати футах от меня, и окружали его только те тени, которые отбрасывал умирающий день. Если бы я не чувствовала его смятение, пропитывающее нашу связь насквозь, подумала бы, что он вышел полюбоваться видами, – воплощение самоконтроля.

Шаг за шагом, очень осторожно, я прошла по восточной стороне крыши, стараясь не дать ветру вырвать тарелку у меня из рук или сбить с равновесия.