Четверг – мой второй любимый день недели. Никаких маневров, никакого КВВ, никакой физики. Я вытащила тяжелый учебник и конспекты, сделанные к сегодняшнему заданию, – для меня это скорее обзор. Во всем этом предмете не было ничего, что бы я не изучала прежде с отцом или Маркемом – и во что бы я до сих пор могла без проблем верить.

Затем я достала пару полосок яркой голубой ткани, оставленной мне Ксейденом, и положила на колени. Я уже освоила два узла из его книги и намеревалась освоить еще два к тому моменту, как он появится здесь в субботу. Это был довольно нелепый вызов, но я не собиралась его проигрывать. Даже перевязь меня бы не остановила.

– Интересно, кто же придет нас учить, – произнес Сойер, перешагивая через спинку своего стула и садясь рядом с Ридоком слева от меня. – Я только что видел, как бо́льшая часть руководства направилась в сторону летного поля.

Мое сердце замерло.

– Что? – Только очень крупное нападение могло заставить все руководство покинуть Басгиат. Я повернулась, чтобы взглянуть в окно позади нас, но вид на двор ничем мне не помог.

– Причем они бежали. – Сойер двумя пальцами изобразил бегущего человечка. – Это все, что я знаю.

– Доброе утро, – произнесла профессор Девера, входя в класс. С натянутой улыбкой она прошла мимо трех рядов столов и стульев в начале комнаты. – Сегодня я заменяю профессора Левини, его срочно вызвали в связи с атакой на Восточное крыло. – Девера быстро осмотрела его заваленный стол, затем взяла лежавшую сверху книгу. – Вы все узнаете завтра на инструктаже, но пока что у нас всего одна потеря. – Профессор кашлянула и оторвала взгляд от книги. – Майсен Санборн. Некоторые из вас должны его знать, поскольку он только недавно выпустился.

Майсен. О боги, нет. Его лицо всплыло у меня в памяти, я представила, как он с улыбкой поправляет очки. Возможно, это всего лишь совпадение. Не было никакого смысла в масштабной атаке только для того, чтобы прикрыть одну-единственную смерть… ведь правда же?

– Разве что его устранили во время нападения, – пробормотала я себе под нос. Мы даже не были друзьями. Я едва его знала, но теперь из десяти человек, посланных в Рессон, в живых осталось только шестеро.

– Что? – Ри наклонилась ко мне. – Вайолет?

Я быстро моргнула и схватилась за лежащий на коленях кусок ткани.

– Ничего.

Ри нахмурилась, но откинулась обратно.

– Я вижу, он собирался обсудить с вами второе вторжение в Сигнисен триста двадцать восьмого года. – Девера потерла шею. – Но, по правде говоря, я не вижу в этом никакого практического смысла.

– Как и большинство из нас, – прошептал Ридок, постукивая ручкой по учебнику, и сидевшие рядом усмехнулись.

– Но представим, что мы это сделали, – продолжила Девера, проводя рукой по выцветшему шраму, резко выделявшемуся на теплом коричневом плече. – Всем следует знать, что в результате четырехдневной истерики Сигнисен был поглощен Поромиэлем, в составе которого он и находится последние триста лет. История и текущие события связаны, потому что одно влияет на другое. – Она покосилась на висящую на стене карту, которая была раз в пять меньше той, что в зале для инструктажей. – Кто-нибудь может мне рассказать, в чем разница между поромиэльскими провинциями и нашими?

Комната затихла.

– Это важно, кадеты! – Девера оперлась на стол профессора Левини. Когда никто не ответил, она посмотрела на меня и выразительно изогнула бровь.

– Провинции Поромиэля сохраняют свою индивидуальную культурную идентичность, – ответила я. – Уроженцы Сигнисена с большей долей вероятности будут считать себя сигни, чем поромиэльцами. В отличие от наших провинций, которые объединились под защитой первых чар, выбрали единый язык и переплели культуры всех шести провинций в одно единое, целое королевство, – я почти дословно процитировала книгу Маркема.

– За исключением Тиррендора, – заметил кто-то слева от меня. Третье крыло. – Они так и не уловили смысл слова «единый», не так ли?

Желудок скрутило в узел. Мудила.

– Нет. – Девера указала на парня пальцем. – Вот этого мы делать не будем. Именно такие комментарии угрожают единству Наварры. Теперь. Сорренгейл подняла интересный вопрос, который, как я понимаю, некоторые из вас упустили. Наварра выбрала единый язык, но чей это язык? – обратилась она к кому-то из секции Хвоста.

– Провинций Коллдир, Диконшир и Эльсум, – ответила девушка.

– Именно, – Девера обвела нас точь-в-точь таким же взглядом, как во время инструктажей, когда она хотела, чтобы мы не только поразмыслили над ответами, но и сами придумали вопросы. – А это значит что?

– Что провинции Люцерас, Моррейн и Тиррендор утратили свои языки, – ответил Сойер, ерзая на стуле. Он был родом из Люцераса, расположенного вдоль жутко холодного северо-западного побережья. – Технически они пожертвовали языками добровольно, во имя Объединения, но за исключением нескольких заимствованных слов это теперь мертвые языки.