– Нет. – Еще один нож, еще одно попадание. – Но я читала рапорты. Вам их тоже раздали?

Я покачала головой.

– А ты веришь рапортам? – получилось не так небрежно, как я надеялась.

– Ну разумеется. – Мира искала в моих глазах ответы, которые я не была готова ей дать. – А с чего бы мне им не верить? А с чего бы тебе им не верить? – Она сделала какое-то быстрое движение руками, и внезапно шум от борющихся всадников исчез. Этот звуковой щит, наподобие того, который она использовала в Монсеррате – меньшая магия, но все равно достаточно сложная, и я ее пока не освоила. – Говори, что с тобой происходит. Немедленно.

Меня швырнули в битву с темными заклинателями, там я потеряла одного из своих ближайших друзей, сразилась верхом на моем драконе с настоящим вэйнителем, а затем меня исцелил оказавшийся совсем не мертвым брат.

– Ничего.

Мира наградила меня особым взглядом, который всегда развязывал мне язык, когда мы были детьми.

Я колебалась.

Если на всем Континенте и был один-единственный человек, которому я могла рассказать, это была Мира.

– Мне просто кажется странным, что ты не знаешь никого, кто был на этих заданиях в Поромиэле. Ты же всех знаешь. И с чего ты решила, что видела именно такой разведывательный отряд? – спросила я.

– Потому что я видела с десяток драконов вдали, на юге, за границей. Что это еще могло быть, Вайолет? – Мира наградила меня скептическим взглядом.

Вот оно. Вот подходящий момент, чтобы сказать ей правду. Шанс перетянуть ее на правильную сторону этого конфликта, чтобы она смогла увидеть брата. Виверны. Она видела виверн. Но если бы я рассказала ей, то рискнула бы далеко не только своей жизнью. Сердце защемило, и все же я должна была…

Ксейден никогда бы не смог меня понять – у него не было сестры.

– Не знаю, – прошептала я. – А что, если это были виверны?

Ну вот. Вот я и сказала.

Мира моргнула и отшатнулась от меня.

– Повтори?

– Что, если ты видела виверн? Что, если это они уничтожают поромиэльские города, поскольку мы обе точно знаем, что это не драконы. – Я крепко сжала рукоятку своего последнего кинжала. – Что, если там идет целая война, о которой мы ничего не знаем?

Плечи сестры поникли, а во взгляде появилось сочувствие.

– Надо меньше читать сказок, Ви. Тебе хотя бы удалось нормально отдохнуть после нападения грифонов? Говоришь так, словно все еще не восстановилась толком. – Забота в ее голосе сломала меня так, как ничто больше не смогло бы. – В первый раз в бою всегда тяжело, тем более первокурснику. Но если ты не будешь высыпаться и не сможешь проявить стойкость… Всадники должны быть стойкими, Вайолет. Ты понимаешь, что я говорю?

Разумеется, она мне не поверила. Я бы сама себе не поверила. Но Мира – единственный человек в мире, который абсолютно и безоговорочно меня любит. Бреннан позволил мне поверить в его смерть – до сих пор позволял бы в нее верить. Мать никогда не видела во мне что-то кроме обузы. Ксейден? Я даже не хотела говорить об этом.

– Нет. – Я медленно покачала головой. – Я очень плохо сплю.

Мира предоставила мне предлог, и я ухватилась за него. Грудь сдавило тяжестью.

Она вздохнула, и облегчение в ее глазах сняло с моих плеч часть груза.

– Это все объясняет. Я могу порекомендовать тебе несколько действительно классных чаев, которые обязательно тебе помогут. Пошли, давай вытащим кинжалы и уложим тебя в постель. У тебя за плечами долгий перелет, а мне все равно через несколько часов на дежурство. – Мира повела меня к мишеням.

– Ты на дежурстве с Ксейденом? – спросила я, чтобы как-то разогнать тишину, воцарившуюся, пока мы доставали из дерева кинжал за кинжалом.

– Нет, он в операционном центре, куда…

– Знаю, знаю, у меня нет доступа.

– Мне нужно в патруль. – Мира приобняла меня за плечи. – Не волнуйся. Мы снова проведем вместе немного времени, когда ты прилетишь сюда в следующий раз. Ты же бываешь здесь раз в две недели?

– Верно.

Небо уже почернело, когда снявший рубашку Ксейден скользнул в постель, и это движение пробудило меня от беспокойного сна. В комнату проникало достаточно лунного света, чтобы, когда он повернулся ко мне, я смогла различить резкие, прекрасные черты его лица. Достаточно лунного света, чтобы я смогла разглядеть серебряный шрам на уровне сердца, который я каким-то образом пропустила в бойцовых ямах. Он что, был ранен в Рессоне?

– Ты не спишь. – Ксейден оперся на локоть и подпер рукой голову.

– Я теперь плохо сплю. – Я натянула легкое летнее одеяло на плечо – можно подумать, он ни разу не видел меня в меньшем количестве одежды, чем та ночная рубашка, которая была на мне сейчас. – И во мне нет сил ссориться с тобой сегодня.

– Значит, мы не будем ссориться.

– Ведь это так просто. – Даже мой сарказм устал.

– Это именно так просто, если мы так решим. – Его взгляд скользил по моему лицу, смягчаясь с каждой секундой.