Нервозность захлестывает меня волной, и я пытаюсь справиться с этим, ища внутреннюю силу и уверенность. Они ускользают от меня, и я задыхаюсь от нарастающего давления. Мое дыхание становится поверхностным и неуправляемым, словно поток нервов захватывает все мои мысли.

— Все в порядке, — заверяю ее. — Мне нужно немного больше времени, чтобы начать.

Она положила свою руку на мою и взглянула на меня с улыбкой.

— Начни с самого начала, дорогая. Ты можешь рассказать все, что пожелаешь нужным.

Объединяя все фрагменты, я рассказываю маме о Лиаме, но оставляю за скобками тему наркотиков и эскорта, ведь это то, что мама не должна знать. Я деликатно описываю наше знакомство с семьей Брэдли и как Аспен помогла мне в трудный момент. Я раскрываю детали своего диагноза и переживаний, которые сопровождали меня в последние месяцы. Да, они принесли ясность, новые эмоции и свет, который так долго отсутствовал в моей жизни. Все эти переживания оказались для меня настоящим испытанием как эмоционально, так и психологически.

Как только я замолкаю, мама одним глотком выпивает стакан вина и просит официанта принести еще. Ее взгляд остается теплым и нежным ко мне, несмотря на все.

— Это неожиданно, — сказала она, взвешивая слова. — Ты пережила так много. Хотя я разочарована тем, что ты скрывала от меня. Мое сердце болит за тебя, дорогая.

— Сейчас я в полном порядке. Честно.

— Есть что-то еще, что я должна знать?

Мой разум заполняется бесконечными сомнениями и страшными сценариями, которые играют перед моими глазами, словно фильм ужасов. Я много раздумываю, стоит ли говорить об этом сейчас.

— Да, есть еще кое-что… — я запинаюсь. — В России я встретила отца.

Мама широко раскрывает глаза. Ее брови изящно нахмуриваются, и она тихо глотает.

— Как это произошло? — ее голос падает на несколько октав.

— Мы были на скачках, который организовал дедушка. Во время разговора я рассказала, что живу в Италии и что переехала туда, когда была маленькой. Видимо, он сложил все пазлы воедино.

Это было для него проще простого. Встреча на дедушкином ипподроме, разговор о моих русских корнях и жизни на Сицилии. Вроде я еще упоминала маму и то, чем я занимаюсь.

Чертов мудак!

— Он что-то сделал тебе? — настороженно спрашивает мама.

— Если он этого и хотел, то не успел. Марко пришел вовремя.

Руки мамы дрожат. Она слишком сильно сжимает ножку бокала, чтобы скрыть это.

— Надо было позволить Алессандро убить его! — зло шипит она. — Я не могу позволить сделать это с ним только из-за того, что он подарил мне тебя.

Слезы наполняют мои глаза, когда я вспоминаю слова мамы о моем рождении, они звучат так трогательно и запоминаются навсегда. Никогда она не упрекала меня в том, что я принесла ей слишком много забот.

***

Время подходит к семи часам вечера. Девочки должны приехать с минуты на минуту. После разговора с мамой на душе стало так легко, что на поднятом настроении я побежала и купила праздничный набор для сервировки стола. Мне хотелось устроить не просто встречу, а грандиозный ужин для Габи после нашего воссоединения. Мы не виделись с ней после того для, но часто списывались и созванивались за те два дня, что я нахожусь на Сицилии.

Разложив приборы на свои места, зажигаю свечи, и атмосфера в комнате становится более приглушенной и романтичной. Вечер располагает к разговорам по душам и нашему единению. Я до сих пор не верю, что все реально и Габи жива. Дверь за моей спиной открывается, когда я ставлю последнюю тарелку на стол.

— Лия! — кричит Аспен. — Мы пришли!

Аспен смелой походкой проходит вглубь квартиры и присвистывает смотря на стол.

— Узнаю мою девочку, — она обходит стол, рассматривая его содержимое. — Кокосовое печенье? Я обожаю тебя, — она отправляет его в рот, с наслаждением пережевывая.

Габи тушуется в коридоре. Последний раз она была тут, когда ее привез Дино. После моего отъезда она переехала к Аспен и Гарри.

— Габи, — мой голос аккуратен и тих, мне пришлось взять несколько советов у своего психотерапевта на счет Габи. — Это не слишком для тебя, крошка? — я использую то прозвище, которым называла ее в прошлом.

Габи смотрит на меня, и ее губы растягиваются в широкой улыбке. Она осматривает стол и проходит ближе к нам.

— Все хорошо, — уверяет она. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому.

—Вина, дамы? — Аспен хватает бутылку вина.

Я смотрю на Габи, и она в ответ кивает. Аспен наливает им вина, а мне виски со льдом. Мы присаживаемся за стол и начинаем поглощать еду, которую я приготовила. Вечер проходит хорошо. Мы разговариваем на темы, которые были открыты для разговора. Габи все еще решается пойти на терапию к Саре, хотя мы уверяем ее, что она шикарный специалист и сможет помочь.