Я вернула ему телефон и рассказала, как однажды Хэнк поймал меня за разговором с одной из соседских коров. Меня поразило, что это, вероятно, единственный раз, когда он по-настоящему заговорил о своем отце после его смерти.

Мы не спали всю ночь, перебирая свои лучшие воспоминания о Хэнке.

К тому времени, как мы уснули, я посадила цветы на кладбище навязчивых воспоминаний Нэша.

Увядшие, как и я.

И он полил их дождем, потому что таков был он.

– Сегодня мой день рождения. Спроси, чего я хочу. – Эмери крутила задницей, застегивая джинсы.

Не спрашивай меня снова, что сказал Гидеон.

Каждый раз, как я уклонялся от темы или пожимал плечами, я чувствовал себя засранцем… или лжецом, какими были ее родители.

Я выпил половину своего «Гатораде» и вернул бутылку в холодильник.

– Ты хочешь, чтобы я спросил тебя, что ты хочешь в день, который считаешь бессмысленным?

– Я говорила, что дни рождения – ложь, говорила, что люди – не особенные, и говорила, что дни рождения не стоит праздновать, но я никогда не говорила, что они бессмысленны.

Она бросила упаковку от бутерброда в мусорную корзину и спрятала написанную мною записку в свой рюкзак, когда сочла, что я не смотрю.

Я всегда смотрю, Тигр.

– Семантика.

Она приподняла плечо и посмотрела на меня так, как смотрят на двоечника, когда он сообщает, что получил пятерку. «Ну конечно, малыш Тимоти. Я тебе верю».

– Может, в следующую быструю доставку нужно добавить витаминов B12. Твоим мозгам нужна помощь.

– Выборочная память, учитывая то, что ты смотришь на меня так, будто чего-то хочешь.

– Я часто смотрю на тебя так, будто чего-то хочу. – Она вскинула бровь, ясно давая понять, о чем речь.

Как будто мне нравятся эти гребаные синие шары.

Я хотел ее, жаждал каждый проклятый дюйм ее тела. Но секс с Эмери лишь сделает все хуже, когда – не если, но, мать его, когда – она узнает правду, которую я скрывал от нее. Хуже, если я, зная о ее уязвимости, все равно займусь с ней сексом, я буду ничем не лучше ее дерьмовых родителей.

Так что я пресекал ее поползновения.

Каждый. Чертов. Раз.

Она ждала моего ответа. Когда он не последовал, она забрала из шкафа полотенца, сложила их в свой рюкзак и ушла.

Последовав за ней, я дошел до лифта и вошел в него вместе с ней.

Мы оба молчали.

На мне был костюм, который я надел специально для телеконференции с землевладельцами в Сингапуре. Тогда как Эмери надела узкие джинсы и футболку «алекситимия», которую я нагуглил, как только увидел.

Существительное.

Невозможность определить или выразить свои чувства.

Громче всего она говорила, когда молчала.

Эмери нажала кнопку вестибюля.

– Ты не скучаешь по папе в дни рождения?

Я читал между строк, включая и опущенный взгляд. Меж бровями залегла мучительная складка. Я мог бы солгать и облегчить ее боль, но я не стал этого делать.

Она была стеклом, вдребезги разбитым, а я разбрасывал осколки, вместо того чтобы склеивать их.

– Тебе тяжело в дни рождения, когда твоего отца нет с тобой? – давила она.

Я должен был бы ответить ей, но не стал. Конечно, я хотел, чтобы папа был со мной в дни рождения. Я хотел, чтобы он был со мной каждый чертов день. Пусть даже он кричал бы на меня за неразумные решения или за то, что я превратился в одного из тех корпоративных придурков, над которыми мы когда-то издевались.

Мой ответ не имел значения. Конечно, она хотела знать, но что она на самом деле спрашивала – нормально ли то, что сегодня она скучает по своему отцу?

– Ты можешь повидаться с Гидеоном. – Я заблокировал двери, когда они открылись. – Ты знаешь, где он.

Гидеон обманывал себя, поверив, что она сдастся и навестит его.

Она не стала бы делать это.

Требуется сила, чтобы хотеть чего-то и отказывать себе в этом. А Эмери Уинтроп обладала такой силой, что могла сломать себя и вновь собрать воедино. Снова и снова. Алмаз, закаленный под давлением.

Должно было случиться что-то чрезвычайное, чтобы привести ее к его порогу. Я обладал этой силой – этой ложью.

Сизиф, напомнил я себе.

Лжец и обманщик.

Я сделал полный чертов круг, и мне уже хотелось сойти с этой гребаной карусели. От нее несло яростью и дурными решениями.

– Я не могу. – Ее ладони опустились мне на грудь и толкнули.

Я не сопротивлялся, слушая эхо ее шагов.

Отель напоминал сцену из «Ходячих мертвецов». За несколько мгновений до нашествия зомби, когда везде еще пусто. Редкость, учитывая бешеные темпы строительства.

Группа дизайнеров ушла на выходные. Дождь лил потоком, так что не осталось никого из строительной бригады.

И конечно же, мать его, конечно же Эмери распахнула дверь к пляжу, не обращая внимания на бурю, и вышла прямо в шторм. Ветер развевал ее волосы. Ее футболка мгновенно промокла насквозь.