Миллиардеры не прячутся в таких местах.

Они улетают в страны без экстрадиции и проживают остаток жизни в роскоши. По крайней мере, куда угодно, только не в Блайт, мать его, Бич.

Я опустошил банку и смял ее.

– Почему Блайт-Бич?

– Хэнк несколько раз упоминал Блайт. – Гидеон пил свое пиво маленькими глотками. – Он посоветовал мне скрыться тут, когда компания рухнула. Я подумал, это будет хорошее место, чтобы осесть.

– Папа сказал тебе ехать сюда? – Я нахмурился, глядя на надпись «любящий друг», выгравированную в мраморе.

Всегда считал тебя мягкосердечным, пап.

– Да.

– Ты говорил с ним?

– Да.

– В твоем словаре есть слова помимо «да», или местные сточные воды спровоцировали развивающееся слабоумие?

– Твою мать, парень. – Гидеон покачал головой. – Ты слишком молод, чтобы быть таким измученным.

– Я был менее измучен, пока у меня был отец.

Он проигнорировал мой выпад.

– Я слышал, что руководители эксперимента вышвырнули Хэнка. Я поговорил кое с кем из исследовательской группы и узнал почему.

– Потому что Доктор Придурок потерял вложенные деньги в «Уинтроп Текстиль» и выместил зло на папе, – закончил я за него.

– Нет. – Гидеон вздохнул. – Я тоже так думал, но нет.

Я мог ударить его. Переписывать историю, чтобы почувствовать себя лучше, – особый круга ада.

– Хватит этого дерьма. – Я хотел уйти, но он остановил меня.

– Хэнк лгал.

– Следи за своим языком. – Я сосредоточился на ограде могилы, надеясь, что призраки существуют и папа будет преследовать Гидеона до смерти.

– Он лгал вам с Бетти, потому что ложь была лучше правды.

– И в чем он лгал?

– Он мог умереть в любую минуту. Экспериментальное лечение не помогло. – Гидеон выпил свою банку пива и взял другую. – Это был лишь эффект плацебо.

– Он принимал лекарства. – Я выдернул у него банку. – Я видел его. Я сам возил его туда и ждал в клинике.

– Да, и выглядело так, как будто лекарство помогало, потому что он думал, что оно помогало. Но лекарство не работало. Они убрали его из эксперимента после того, как поняли, что результата нет. Это не имело ничего общего с деньгами. Я предложил заплатить за новое лечение в другом месте. Хэнк сказал, что это не поможет, но он действительно попросил об услуге.

Я отказывался принимать это.

Если смерть отца не была связана с деньгами, я был невиновен. Я не играл роль в его смерти. Это значило, что вся зацикленность последние четыре года на мести вылилась в… ничто.

Я выпил его пиво.

– Чего он хотел от тебя?

– Он попросил меня позаботиться о его семье, но я знал, что ты мне не позволишь.

– Еще бы. – Я смял банку и добавил ее в стопку. Выглядело лучше, чем мертвые цветы, замусорившие другие могилы.

– Я был твоим стартовым инвестором.

Моя рука зависла над новой банкой.

– Моим стартовым инвестором был саудовский нефтяной…

– Принц по имени Зейн Аль-Азнам. – Его хитрая ухмылка просила кулака. – Это персонаж из «Тысячи и одной ночи». У меня была придумана легенда, основана подставная компания, все сработало.

Неожиданная прибыль от инсайдерской торговли «Уин троп Текстиль» положила начало «Прескотт отелю», но инвестиции Аль-Азнама, Гидеона, превратили в империю.

Дерьмо.

Ни одна часть моей жизни не прошла так, чтобы не касаться грязных денег и коварной лжи.

Я стряхнул пушинку со своих спортивных штанов.

– Значит, ты знал, что я вложил и собственные деньги.

– Я также знаю, откуда они взялись.

– Почему ты ничего не сказал? – Или не сдал меня властям.

– Я восхищался Хэнком Прескоттом. Наслаждался его компанией, дружбой и, иногда, советами. – Гидеон наклонился вперед и вытер пятно с надгробия.

Я заметил, что оно было в гораздо лучшем состоянии, чем остальные на кладбище. Как часто он приходил сюда?

Гидеон продолжил:

– Я сожалел о том, как Вирджиния обращалась с вашей семьей, но ей нужно было контролировать дом. Это отвлекало ее от преследования Эмери и интриг. Я также знаю, что ты украл гроссбух в ночь котильона.

– Почему ты ничего не сказал?

– Я видел, как ты его сжег. Если бы не твой отец, я бы все равно не выдал тебя из-за того, что ты сделал для моей дочери. Мы все знали, это ты отправил Эйбла в больницу. Он указал на Рида лишь потому, что знал – ничто не ранит тебя сильнее, чем вред, причиненный твоему брату.

По сей день мои отношения с Ридом так и не восстановились. Маленький Член был умнее, чем мне казалось.

– Как ты узнал, что я сжег гроссбух? – Я подумал об обугленных остатках, которые запер в своем сейфе, прежде чем ехать сюда. Все еще жизнеспособные доказательства. Против вора. Против меня. – Ты сидел в кабинете с Эриком Картрайтом и Вирджинией. Ты не мог этого видеть.

– Я видел запись. У меня были установлены скрытые камеры в поместье после того, как я начал подозревать Вирджинию.