Уголки моих губ оставались приподняты. Я спустила эту ложь на тормозах.

– Прошлой ночью я задала тебе вопрос. Ты велел задать его снова, когда протрезвею. – Свободной рукой я теребила обходной лист на столе. – Ты думаешь, это только похоть?

– Спроси меня еще раз потом.

– Но…

– Если я скажу да, ты будешь чувствовать себя дерьмово вдобавок к тому, что тебе уже плохо. Если я скажу нет, ты захочешь меня на себе, рядом с собой, в себе. Ты уверена, что хочешь быть больной, когда это случится?

«Когда». Не «если».

– Я спец по исцелению, – предупредила я его, испортив все чихом.

Если бы у него была привычка закатывать глаза, он бы это сделал. Думаю, я лишь раз видела, как он делал это за все свои пятнадцать – почти шестнадцать – лет знакомства с ним.

– Не сомневаюсь.

Я обдумала свои следующие слова. Бен был одержим искуплением. Как и Нэш… и он хотел адрес моего отца.

– Что ты сделаешь с моим папой?

Вопрос высосал из комнаты энергию, заменив ее неопределенностью. Я знала, что Нэшу нужно завершить свою месть, но было больно осознавать, что месть может быть направлена на моего папу.

Нэш бросил обломки ложки в мусорную корзину и приподнял мой подбородок кончиком пальца.

– Мне просто нужно поговорить с ним.

– Обещаешь?

– Да.

Я закрыла глаза, прижалась лбом к груди Нэша и прошептала:

– Он в Блайт-Бич.

Оказалось, предательство – это не так больно, когда делаешь это для того, кого любишь.

Я надкусил бутерброд с индейкой и рутой и бросил кусок хлеба на папину могилу Какая-то птица, переваливаясь с ноги на ногу подошла и клюнула его.

Наконец-то жизнь в этом жалком месте.

Блайт-Бич, Северная Каролина.

Маленький городок скромных, работящих людей. Город, в котором я рос до того, как мы переехали в Истридж. Дерьмовые домишки. Дерьмовый пляж, больше похожий на свалку.

Но люди там были хорошие.

Они усердно трудились, создавали хорошие семьи и по-доброму относились друг к другу. Гидеон мог выбрать местечко и похуже.

Сзади послышались шаги. Тень нависла надо мной, но я смотрел на надгробие. Он сел рядом и прислонился к надгробной плите какого-то незнакомца. Поймав мой пристальный взгляд, пожал плечами.

– Думаешь, мертвым есть дело до того, чем с ними делятся? Если им что и нужно, так это компания. – Он пригладил волосы рукой. – Я так понимаю, Эмери не посылала мне то письмо, где просила встретиться с ней тут?

Не-а. Это все я.

– Гидеон.

– Привет, парень.

Парень. Интересно, называл бы ты меня так, если бы знал, что я сделал с твоей дочерью.

Он пялился на свои тимберленды – с овсем не похоже на миллиардера, который не выходил из дома в чем-то, что стоило бы меньше ипотеки.

– Полагаю, ты общаешься с Эмери, раз она дала тебе доступ к своей почте?

– Я более чем общаюсь с Эмери.

Моей Дургой.

Я никогда особо не раздумывал о Судьбе, но всякий раз, размышляя, как же надо было постараться, чтобы наши пути так хитро переплелись, я начинал верить в нее.

Вой на бушевала во взгляде Гидеона, как будто он хотел ударить меня, но другое желание победило. Он скучал по своей дочери. Оконное стекло не могло быть настолько прозрачным, как его чувства.

– Как она?

Я опустил руку на согнутое колено.

– Ходячая беда.

– Всегда была такой. Когда ей было восемь… а ты был взрослым, – вставил он, – я считал, что она в состоянии спалить мир дотла своей улыбкой и благими намерениями.

– Все еще может.

Я бросил бутерброд вороне.

Приземлилась еще одна.

Подслушиваешь, папа?

Я вытер ладони о спортивные штаны. Папа бы всыпал мне, если бы поймал тут в каком-нибудь из дорогих костюмов, которыми был забит мой шкаф, так что я заехал в «Найк» за парой спортивных штанов. Он бы убил меня и за них. Они стоили больше, чем он зарабатывал за день.

Гидеон играл с пивной банкой, которую я поставил перед папиным надгробием.

– Она виделась с Вирджинией?

– Я здесь не для пустой болтовни. – Я вынул «Будвайзер» из его ладони и выпил его залпом.

Он выдернул еще одну банку из упаковки в шесть ячеек и открыл ее.

– Расскажи мне о моей дочери, и я поговорю с тобой.

– Поговори со мной, или я расскажу всему миру, где ты.

– Ты изменился.

– Ты изменил меня.

– Я ничего не сделал, и я подозреваю, ты это знаешь, а иначе я бы сейчас сидел с фингалом.

Верно. Чертовски верно. Последние четыре года я провел в поисках Гидеона, а теперь, когда я нашел его, обхожу стороной проклятые вопросы.

Может быть, я не хотел знать ответы, потому что все тут было настолько в стиле Блайт-Бич? Население этого городка не могло заполнить даже стадиона Истриджской школы. На большинстве карт это место отсутствовало, и, несмотря на пляж, его с трудом можно было назвать пляжным городом.

Туристы не приезжают в такие места.