Когда она была ребенком, то совсем не походила на нас с Джио. Настолько, что я усомнился в его отцовстве. В конце концов, при тех натянутых отношениях, которые были у Ма и Джио, это было бы не так уж и сложно.

Но со временем цвет ее радужки потемнел, волосы из медовых превратились в сумеречные, а сама она стала намного выше большинства детей своего возраста. Теперь, в свои восемь лет, она была Романо насквозь, если не считать того, что большую часть времени жила на территории Росси. Если бы это зависело от меня, это было бы немедленно исправлено.

Я наклонился, захватил кончик уха Тесси между зубами и сделал вид, что перекусываю его.

— Мой любимый медвежонок. Как раз к ужину, — тихо прошептал я ей на ухо.

Она хихикнула и повернулась ко мне лицом, ее длинное тело едва поместилось на моем.

— Люди не едят медведей.

— Ты удивишься, — пробормотал я, провожая взглядом Ма, когда она подошла к нашему столу.

Она заняла место рядом с Джио, и его рука обхватила ее так естественно, что можно было подумать, что мы — чертова банда Брейди.

— Новая стрижка? Красивая, — сказал я, как самый лучший сын на свете.

Я сделал ей необходимый комплимент. Что касается меня, то я мог откланяться до конца этого семейного торжества. Может быть, даже взять Тесси в свой кабинет, посмотреть с ней запись с камер наблюдения и посмеяться над тем, что делают люди. Люди были идиотами, поэтому наблюдение за ними стало нашим любимым занятием. По крайней мере, у меня. Тесси научится.

— Спасибо, Бастиан. — Ма коснулась кончиков своих светлых волос, на ее губах появилась слабая улыбка, а в светло-голубых глазах заблестели благодарные искорки. — Я отрезала девять дюймов в сентябре.

То есть восемь или около того месяцев назад.

Я что, сравнил нас с семейством Брейди?

Скорее, с гребаными Ланнистерами.

Долг не всегда бывает удобным.

Шеннон Хейл

АРИАНА ДЕ ЛУКА

К черту эту работу.

К черту ФБР.

К черту L'Oscurità.

К черту Бастиана.

Я прошлась по своей квартире — милой, но небольшой, недалеко от университетского района Уилтон. ФБР заплатило за нее наличными за год. Если бы моя легенда закончилась, я бы взяла на себя выплаты вместе с зарплатой бармена.

Было два часа ночи, но я не могла уснуть. Я была на взводе. Вид члена Бастиана запечатлелся в моей памяти, и я не знала, что думать о случившемся. Я вошла к нему, но он мог хотя бы остановиться.

Или ты могла бы уйти.

Я остановилась, надеясь, что адвокат дьявола в моей голове — это не я, настоящая я, которая высунула голову наружу, когда я наконец-то приняла свою личность. Если это можно назвать личностью, ведь я так долго пряталась под множеством одеял и до сих пор не понимала, кто я и чего хочу.

Что, если настоящая я окажусь ужасным агентом, ненормальной личностью и сексуально озабоченной женщиной без границ?

Потому что я не могла перестать думать о нем. О том, как выглядит его член, твердый и готовый к встрече со мной, как капает сперма с его пирсинга. И, боже мой, его пирсинг. Я не знала, что должна чувствовать, когда он входит в меня.

Моя прошлая легенда воспользовалась бы ситуацией, а предыдущая была бы в бешенстве. Но как Ариана? Я не знала, как к этому относиться. Бастиан унижал меня весь день, но мне нравился вызов. Мне нравилось, что я бросаю ему вызов, а еще больше мне нравилось, как он меня подталкивает.

Огонь встречал каждое противостояние. Мы были инферно, готовым вспыхнуть, и убеждали себя, что мы огнеупорны. Нам предстояло сгореть, но каждое пламя было позолоченным, каждый волдырь стоил мучений.

В глубине души я понимала, что моя нерешительность постыдна. Моя похоть — жалкая вещь. Но борьба с Бастиано была очень напряженной, и никакая логика не могла контролировать мои чувства. От него я не могла получить ни адреналина, ни алкоголя, ни других пороков. И я распознала признаки надвигающейся зависимости.

Что еще хуже, мне до сих пор не позвонили, не прислали электронное письмо и не сообщили, что я получила работу. Ужас поселился в моем нутре, я вышагивала, вышагивала и еще раз вышагивала. Зазвонил телефон, и я сразу же поняла, кто это.

Кто еще может звонить в два часа ночи, как не он?

Я крепко сжала трубку, пальцы побелели от напряжения.

— Алло? — Голос был запыхавшимся, но я не могла притворяться.

Не после того, что случилось.