– Я был пьян, когда наткнулся на первый набросок «Несовершенств». Настолько, что я решил, это моя рукопись. Думал, что смогу показать средний палец каждому осуждающему мудаку, который говорил мне, нельзя писать пьяным, редактировать трезвым, потому что то, что я написал, оказалось гребаным шедевром. Я был убежден, что сорвал гребаный джекпот, потому что эта работа была чертовски хороша. Ее нужно было причесать и внести несколько серьезных правок, но рукопись была оригинальнее многих отшлифованных окончательных черновиков.

– И ты отправил текст своему агенту?

– Не сразу, – он похлопал себя по карманам в поисках сигарет и вспомнил, что я конфисковывала их при каждой нашей встрече. Я мало что так ненавидела, как сигареты. Теперь об этом знал и Терри. Он взял ручку и постучал ею по столу, продолжив: – Протрезвев, я понял, что рукопись не моя, – стук. Стук. – На самом деле, как только выпивка выветрилась, стало чертовски очевидно, что я не мог такое придумать.

Стук, стук.

Стук.

– Ты еще хранишь оригинал? – сомневаюсь, что Терри его оставил, но мне нужно было попробовать. «Несовершенства» занимали первое место в моем списке самых любимых книг – только после «Милого Яда». Увидев неотредактированную версию, я как будто окажусь в сознании ее автора. У меня так чесались руки ее заполучить.

Терри отмахнулся от меня.

– Я был слишком горд, чтобы красть ее. Клянусь. Но мне позвонила агент и сказала, что моему издателю не нужна рукопись, которую она пыталась им продать, потому она предложила написать что-нибудь более продаваемое, – он выплюнул последнее слово, как будто это было ненормативной лексикой.

– Она не ошиблась, – я чувствовала необходимость вступиться за незнакомого человека, но Эбигейл и Рейган часто давали своим авторам такой же совет. Без громкого имени или связей издатели не шли на риск, если рукопись того не стоила. Если только это были не «Несовершенства».

– Она ошибалась, – настойчиво возразил Терри, снова постучав ручкой. – Она вообще не особо старалась продать мою писанину. В лучшем случае сомнительную. И, безусловно, безнадежную. Самое противное, что эта ведьма больше не представляет мои интересы, но по-прежнему получает долю от каждой продажи «Несовершенств».

– Она продала книгу издателю. Имеет право на долю от выручки.

– Любой, кто умеет чесать языком, сможет продать эту книгу, – Терри помолчал. – На самом деле мне и чертова слова говорить не пришлось, чтобы ее продать. Нужно было просто передать рукопись любому издателю из «Большой пятерки» – и остальное уже история, – он все стучал и стучал ручкой. – Суть в том, что ей не стоило говорить мне написать то, что можно продать.

– Давай каждый останется при своем мнении.

Терри фыркнул. Это предложение – единственное, с чем мы оба были согласны. Но оно сработало. Мы закончили «Милый Яд» без сучка и задоринки. Восемнадцатая глава не считается, потому что я поддержала решение Терри сохранить тот отрывок, не внося изменений. Я просто хотела получить от него объяснения, но мои представления о Терри витали где-то ниже чувака, который спроектировал Пизанскую башню, и выше Джо Экзотика. Однако он действительно вырос в моих глазах.

Снова стучит.

Его авторучка сломалась. Темно-синие чернила разлились по столешнице, стекая по краю и разбрызгиваясь по паркету. Скоро на нем останутся пятна, и я, возможно, разволновалась бы по этому поводу, если бы Тейт не упомянул, что избавился от планов отремонтировать дом после смерти Келлана. Чем сильнее Терри разгромит жилье Тейта, тем выше шансы, что он наконец созреет сделать что-то для себя. Думаю, сегодня я была в настроении на всех давить.

Терри скривил верхнюю губу – явный признак того, что он собирался перейти к обороне.

– Если бы она не сказала мне написать то, что можно продать, я бы ни за что не стал красть «Несовершенства».

Похоже, великий Терренс Маркетти не умел нести личную ответственность, поэтому я не стала на него давить.

Неправда, напомнила я себе. Он справился с «Милым Ядом». Его просто нужно подтолкнуть. Ему нужен тот, кто укажет на его недостатки, подарит ему немного суровой любви и подтолкнет в верном направлении.

Поскольку у Терренса Маркетти не было друзей, думаю, его другом можно считать меня.

Я приподняла бровь.

– Значит, ты украл рукопись, потому что в тот момент она была тебе нужна, а ты не хотел писать что-то продаваемое.

Он пожал плечами.

– Я не продаюсь.

– Только воруешь.

– Книгу не опубликовали бы, если бы я ее не забрал, – Терри поднял обе ладони вверх. – Автор, у которого я взял «Несовершенства», так ничего и не опубликовал и явно не планировал этого делать. Это как с «Милым Ядом». Если бы я не вмешался, книга Келлана умерла бы вместе с ним, а это стало бы весьма печальным фактом. Терять сына невыносимо. Терять его слова ни с чем не сравнимо.