И тогда я промолчала. Не потому, что хотела испытать его, а потому что не знала, как далеко готов зайти Атлас. И окажется ли он на моей стороне или выберет другую? Он сказал: «потому что ты моя». Те слова они резонировали во мне. Боролись с другими более глубинными дикими чувствами, и я не могла примирить их между собой. Тогда он отпустил. И ушёл, не сказав больше ни слова.

Я знала это последняя ночь, прежде чем мы уедем и всё больше чувствовала, что не смогу. Должна покинуть этот город, разрезать невидимые путы леса, который корнями пророс в меня, но не могла. Нечто скользкое гнилое и мрачное держало меня. Оно не позволит уйти, пока я не расплачусь за грехи, которых не совершала.

Рошин, которая вошла после Атласа, не сказала ни слова. Она молча пережёвывала свои вопросы ни на один из которых я не готова была отвечать. В полной тишине обработала мои раны. И когда туго затягивала повязку на рёбрах, я зашипела. Подняла глаза, встретившись с её осуждающим взглядом в зеркале.

— Скажи это, — мрачно кинула.

Она понимала, о чём я говорю. А я не знала, то ли специально прошу её нарушить хрупкое доверие, которое сплелось между нами, то ли устала ото лжи и обмана и хочу напиться не ядовитой лжи, а исцелить свой разум правдой. Она закусила губу и покачала головой.

— Вы знакомы?

— Мы живём в одном городе. Конечно, знакомы, — фыркнула Рошин. — А тебе лучше уехать. Поверь. Не нужно топить себя в том мёртвом болоте, Зафира.

— Откуда ты знаешь?

— Все в городе знают, что эта ночь последняя. Ваш цирк уедет и тебе лучше присоединиться к своим.

Прикусив язык от злости, я развернулась, когда Рошин завязала повязку. Схватила платье, влезла в него, намереваясь убежать. Да именно убежать от всего, что кусало меня за пятки, вонзая острые клыки в кожу. Прорезало сухожилия, вызывая в душе очередную волну яростных чувств. Её рука остановила меня. Заставила обернуться и встретить замкнутый взгляд. Тот самый который я так часто видела в глазах Атласа.

— Он захочет спасти тебя и погибнет сам, и я не могу этого допустить.

— Ты любишь его? — задыхаясь от боли, что резала мои внутренности, выдохнула.

— В каком-то смысле, — уклончиво ответила Рошин. — Уходи не потому, что я прошу, а потому что по-другому вы оба погибните. Бакадимор плохое жуткое место, которое забирает людей и любые воспоминания о них. Не ввязывайся в это, Зафира.

— Иначе что?

Рошин подошла и погладила меня по щеке. Мягко. Нежно. С заботой. Это всё резонировало внутри и разрывало меня на кусочки.

— Иначе мне придётся вмешаться и повлиять на его выбор.

Она развернулась и вышла, оставив меня с той горящей правдой. О, да я определённо уловила главное. Суть её угрозы. Рошин поставит Атласа перед выбором я или она и он, очевидно, выберет её. Значит, те отношения, которые есть между ними гораздо глубже и мрачнее, чем я думала. Чёрт, а я ведь уже представила его в моём сердце. Позволил душе поверить. Разуму отпустить тревоги и каким бы замкнутым ни был Атлас, я чувствовала, что могу довериться ему. Но теперь не понимала, где ошиблась? Почему позволила предчувствию обмануть меня? Попала в ловушку и теперь не знала, как из неё выбраться.

Обратная дорога в наш лагерь казалась долгой. Босыми ногами, ступая по холодной земле, чувствовала мрачную тучу, нависшую надо мной, она словно птица окутала меня своими крыльями и приковала к себе. Скрываясь между деревьев, я слышала в голове его признание «потому что ты моя», а потом другое «люблю его» которое выворачивало меня изнутри. Рошин откровенно прогнала меня. Пригрозила. Призналась, что между ней и Атласом есть непросто дружба нечто гораздо глубокое. То, что я думала есть только у меня. Всё ошибка. Обман. Снова. Ложь она везде. В каждом слове. В каждом действие.

Мне казалось я приняла решение, когда вошла в трейлер. В тот миг почувствовала себя оторванной ото всех, кого знала. Кто занимал важное место в моих мыслях. Преданной. Покинутой. Одинокой. Я собирала вещи намереваясь уехать, потому что остаться — значит разбить свою душу на мелкие осколки. Он не звал за собой. Он не говорил о себе. Не предлагал остаться. Он просто пользовался тем, что я предлагала. И отпускал.

Сжав губу между зубами, пожевала её вновь чувствуя, как кожа трескается. Я знала, что рано или поздно мне снова придётся столкнуться с реальностью. Вернуться из тех грёз, которыми я оплела своё сознание. И когда Ясми вошла, все барьеры рухнули. Ложь, которой я себя окружила, капала с меня словно плесень. И горько, и ядовито было внутри меня.

— Правильное решение, Зафира, — бросив одобрительный взгляд на мои чемоданы, кивнула Ясми. — Я помогу тебе собраться и буду рядом, чтобы не произошло.