Вил смотрел на меня мутными глазами, словно в зрачок ему ввели белое вещество. Его лицо испещрено морщинами глубокими древними. Его губы тонкой линией пересекали лицо сухие потрескавшиеся. Руки застыли в одном положении, крепко вцепившись в подлокотники кресла. Волосы седые. Я представляла себе мужчину лет пятидесяти мрачного загадочного, но не старика. Он угасал. Он был таким же, как земля и дом — пустым. Безжизненным. Словно нечто высосало саму душу сущность из его тела.
Грубые руки на моих плечах заставили оторваться от лица старика и сосредоточится на моих руках. Я хотела огрызнуться зашипеть как кошка на Атласа и умчаться со всех ног подальше из этого мёртвого дома, но не могла. Он не отпустит и если я попробую сбежать догонит, заставит остаться и сделать, то чего хотел он.
Без лишних слов я протянула колоду Вилу, чтобы он коснулся карт. Выбрал те, которые были его, чтобы я могла рассказать. Ответить на вопросы. И когда я раскрывала их одну за другой, моё дыхание прерывалось. Я уже не чувствовала стальной захват Атласа, потому что в моей голове билась какая-то сильная чёрная мысль из прошлого. Она словно птица хотела выпорхнуть на волю и дать мне правду горькую ту, которая накормит моих демонов. Удовлетворит жаждущую часть меня ту, которая искала ответы. Но я не могла понять. Не знала, не понимала, как открыть ту клеть и впустить в своё сознание истину.
Расклад из пяти карт перед моими глазами. Первая отображала состояние того, кто спрашивал — Вил. Она имела наибольший вес, с ней нужно было увязать остальные значения карт. Старший аркан «Повешенный» он вспыхнул в моём сознании. Я видела подобную раскладку карт, но не могла поверить. Нельзя разложить два одинаковых сеанса разным людям. И я никогда не гадала для подобных мрачных таинственных личностей, но могла поклясться, что видела уже подобный набор карт.
— Роль жертвы, — шёпотом с губ сползло и упало между мной и Вилом. — Ваша роль опасна и непоколебима. Я не могу сказать, кто стоит в прошлым тот, кто причастен, умышленно сделал подобное, но карты говорят о власти. Силе. Безумие.
Подняв взгляд, я встретила его мутные глаза и сглотнула, решив выпалить всё одним разом. Не желала больше оставаться там, где сам воздух душил меня.
— Беспринципный. Вы мыслите нестандартно и действуете только в своих интересах разрушающе для окружающих. Вы власть. Вы страх. Вы сила, с которой каждый должен мириться признавать и покоряться. А ещё эмоциональная нестабильность.
БЕЗУМИЕ. Да Вил выглядел именно таким и это напомнило мне частые уходы мамы в лес. Её нездоровую любовь к воде. Её манию оставаться одной избегать людей, и позволить сознанию диктовать иные правила. Она верила, что её мир другой. Не такой, как наш. Позволила себе упасть в могилу сознания из которой она не смогла выбраться.
Мои руки похолодели. По спине пополз змеёй холод такой ледяной и разрушительный, что мне хотелось свернуться и превратится в невидимку. Спрятаться от зла, что пропитало стены и коснулось меня. Чем больше я оставалась в этом доме, тем хуже себя чувствовала.
В могильной тишине я собрала карты и положила их в карман юбки. Потом поднялась. Атлас больше не удерживал меня, пригвождая к стулу, и я не стала спрашивать разрешения. Развернулась и пошла прочь, помня, где выход. Я больше не могла оставаться в том доме. Бакадимор — это монстр и он жрал меня так же, как церковь. Земля та, на которой стоял замок, она распространяла свою плесень дальше и затронула те места, которых не должна была касаться. Медленно то, что пропитало замок болью и уродством отравляло живую землю, заражало, питалось её цветом и дыханием ветра, превращая в унылую мёртвую почву, в которой ни растёт трава, ни цветут деревья, ни живут животные.
— Ты плохо слушала, когда я сказал, что в одиночку никто не ходит по замку.
Восемь
Библиотека
Ещё немного и я могла потерять сознание. После всей правды, которая въелась в мои лёгкие вместе с тем удушающим отравляющим ароматом трав привёл моё тело в полный дисбаланс. Я готова была уйти, когда Атлас преградил дорогу.
— Опасно в столь поздний час одной возвращаться домой. Дорога длинная, а ты не знаешь эти места.
— Не нуждаюсь в помощи, — мой голос туманом наполнен. Надломом. Потрескивающим диким напряжением. Страхом. Пропитан болью этого места, словно дом высасывал из меня душу, пока я находилась в его стенах. Мне нужно покинуть это место. Земля, на которой я находилась, она не казалась чем-то правильным и хорошим. Это место зло, которое витало в воздухе, отравляя всё к чему прикасалось.