– Раньше – да. Каждый год. Сейчас, конечно, времени не хватает. Но стараюсь хотя бы раз в несколько лет поучаствовать в процессе. Уже через неделю будет сбор… – я замолчал раздумывая. Идея, вспыхнувшая в голове, казалась безумной, но от этого не менее заманчивой. – Возможно, в этом году я как раз смогу найти время. И… ты могла бы присоединиться ко мне.
– Я бы с удовольствием! – воскликнула Настя, и её глаза засияли радостью, такой искренней и непосредственной, что моё сердце сжалось в грудной клетке.
– Отлично! – Я улыбнулся, радуясь её энтузиазму. – Тогда решено. А теперь… позволь мне удивить тебя ещё больше.
Свернув с усыпанной гравием дорожки, я повёл Настю по узкой тропинке, петляющей между виноградных лоз. Вскоре мы оказались на небольшой полянке, скрытой от посторонних глаз стеной густой зелени. Здесь, на мягкой траве под сенью раскидистого дуба лежал плед, а рядом стояла плетёная корзинка, из которой выглядывало горлышко бутылки и пара бокалов.
Украдкой наблюдая за Настей, я ожидал её реакции. Её глаза расширились от изумления, а на щеках появился едва заметный румянец.
– Это… для меня? – прошептала она, не веря своим глазам.
Я с трудом сдержал довольную улыбку, которая сама собой расцветала на губах. Впервые за долгое время я чувствовал себя не Доном, а просто мужчиной, желающим порадовать свою женщину.
– А для кого же ещё? – произнёс я, подавая ей руку и приглашая присесть на плед.
Устроившись рядом, я достал из корзины бутылку вина и бокалы. Пробка вылетела с едва слышным хлопком, и аромат винограда, спелых фруктов и пряностей мгновенно наполнил воздух вокруг нас.
– За что выпьем? – спросила Настя, принимая бокал с вином. Её пальцы на мгновение задержались на моих, и я почувствовал, как по телу разливается жар.
Я встретился с ней взглядом, от которого, казалось, не скрыться даже в этой сгущающейся ночной мгле. Глаза девушки, глубокие, как омут, манили меня, обещали неведомые наслаждения и опасности.
– За истинную красоту… – хрипло произнёс я, не отрывая глаз от её лица и пухлых губ. – За тебя.
– Не знала, что ты романтик, Доменико Моррети. – тихо рассмеялась она, и этот звук, отозвался теплом в душе.
Она слегка коснулась своим бокалом моего и сделала глоток вина. Я невольно залюбовался тем, как изящно она поднесла его к губам, как её горло сделало плавное движение, глотая драгоценную влагу.
Её взгляд скользнул по моему лицу, на мгновение задержавшись на губах, и внутри меня разразилась буря. Я почувствовал, как теряю контроль над ситуацией, над собой и своими желаниями, которые, как пламя, разгорались во мне с новой силой, грозясь сжечь меня дотла.
Возможно, я слишком долго жил во мраке, или, может быть, просто эта девушка сводила меня с ума. Настя пробуждала во мне чувства, о которых я уже давно забыл, похоронив их глубоко в своей душе. Её взгляд, улыбка, прикосновения – всё это будоражило моё сердце, заставляя его биться чаще, и вспомнить, что где-то глубоко внутри я всё ещё способен чувствовать.
Я больше не мог, да и не хотел сдерживаться.
Отложив наши бокалы в сторону, я протянул руку и обхватил Настю за талию, притягивая её ближе. Она не сопротивлялась, лишь тихо ахнула, когда наши тела соприкоснулись. Мои пальцы ощутили жар её кожи сквозь тонкую ткань платья, и я понял, что пропал.
– Что ты… – прошептала она, но я уже не слушал.
Наклонившись, я накрыл её губы своими, жадно впиваясь в них, словно умирающий от жажды путник, наконец-то добравшийся до источника. Её уста были мягкими, податливыми, с привкусом вина и чего-то неуловимо сладкого, и отвечали на поцелуй с нежностью.
В какой-то момент Настя робко обвила мою шею руками, и я почувствовал, как её тело напряглось, но не от страха, а от желания, которое отражалось и в моих глазах. Я с жадностью пил её дыхание, исследовал каждый миллиметр её губ, наслаждаясь их сладким, пьянящим вкусом… Её пальцы, скользнув по моим плечам, запутались в волосах, притягивая меня ближе.
– Доменико… – прошептала она, и на этот раз в её голосе не было робкой мольбы, лишь желание, чистое и обжигающее, и такое же сильное, как и моё собственное.
Настя тихонько застонала, и это стало последней каплей. Я и сам был не меньше возбуждён, что для меня было очень удивительно, но сейчас меня это совершенно не волновало. Всё, что имело значение – это Настя, её близость, вкус её губ, тепло её тела и огонь, который разгорался между нами с каждой секундой всё сильнее, грозясь испепелить нас обоих. Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы – двое под огромным куполом сицилийского неба, усыпанного мириадами бриллиантов звёзд.