– Прежде чем ты снова выгонишь меня или притворишься спящей, послушай, – начал он, и его обычно властный голос, сейчас звучал тихо и хрипловато от усталости.

Я смогла лишь коротко кивнуть, не в силах оторвать взгляда, жадно впитывая каждую чёрточку. Видеть его так отчётливо после стольких недель непроницаемой пелены было одновременно и радостно, и почти физически невыносимо. Каждая морщинка у его глаз, которая, без сомнения, появилась из-за бессонных ночей у моей постели, отзывалась во мне глухим уколом вины.

– Когда в тот первый день я приехал к вам домой, я был готов на многое, чтобы ты почувствовала то же, что и я когда-то. Я хотел сломать тебя. И признаю, это было низко, но тогда я был ослеплён… другими вещами. – На его губах мелькнула едва заметная тень усмешки, горькой и полной самокритики. – Но ты снова обвела меня вокруг пальца. Впрочем, как и всегда. Даже несмотря на то, что я заставил подписать чёртов контракт.

Слово «контракт» повисло между нами. Казалось, что мы только недавно встретились снова, а уже тридцать дней истекли, и, по сути, сейчас я была абсолютно свободна от него.

– Он ведь… закончился. – прошептала я, слова сорвались с моих губ, прежде чем я успела их обдумать.

Я сказала это не для того, чтобы напомнить ему об обязательствах или оттолкнуть. Это была скорее констатация факта, который вдруг обрёл новый, пугающий смысл.

Что теперь? Мы останемся вместе, или всё это было лишь изощрённой манипуляцией Николаса, его первоначальным планом, как он и сказал, –сломать меня?

Его реакция была мгновенной. Ник резко выпрямился, и в глазах его вспыхнул тот самый огонь, который я так хорошо знала, и по которому так скучала.

– Я не отпущу тебя! – выпалил Ник, в его голосе появились стальные нотки, которые обычно не предвещали ничего хорошего, но одновременно заставляли каждую клеточку тела вибрировать от волнения. – Даже не думай об этом. Ты моя грёбаная жизнь, Елена! И я не позволю тебе снова исчезнуть. Никогда.

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. Что я могла сказать в ответ на это? Все мои сомнения, страхи, казались такими незначительными перед лицом бури в нём, перед его обнажённой, почти болезненной любови. Он страдал все эти последние недели, пока я была здесь, в больнице, отгородившись от него. А для меня этот личный ад – тьма, беспомощность, отчаяние, смешанное с физической болью – тянулся уже больше месяца, превратив половину дней в настоящую пытку. Да, безусловно, были и другие дни, наполненные светом и счастьем рядом с Ником, дни, когда я чувствовала себя безмерно счастливой. Но сейчас… всё это казалось почти нереальным на фоне пережитых испытаний.

«Война с албанцами ещё не закончилась», – мысль, которую я гнала от себя всё это время, пока была заперта в стенах клиники, сейчас ударила с новой силой.

Что будет дальше? Кто станет следующей жертвой в их бесконечной, кровавой вендетте? Что, если однажды Ник не вернётся домой?

Образ его безжизненного тела, такой чёткий и пугающе реальный, встал перед глазами, и волна ужаса прокатилась по спине, заставляя сердце болезненно сжаться в предчувствии неотвратимой беды.

Когда я попросила его оставить меня одну, я не планировала расставаться. Мне просто нужно было время, чтобы смириться со своим новым состоянием и слепотой, не перекладывая на него весь груз моей беспомощности. Но сейчас я не могла не задуматься – а правильно ли всё это?

Мы только и делали, что причиняли друг другу боль, пусть и невольно. И дело было даже не в том, что Ник – мафиози, часть мира, от которого нормальные люди бегут без оглядки. Тёмную сторону его личности я уже приняла и смирилась с ней. Но постоянная угроза и жизнь на лезвии ножа, в вечном ожидании удара… вынесу ли я это? Выдержу бесконечный страх за него, за нас обоих? И сможем ли мы сохранить наши отношения, не разрушив при этом друг друга окончательно?

И вдруг, как будто внутри щёлкнул какой-то предохранитель, пришло озарение. Мы слишком долго были порознь из-за моего страха. Я позволила тьме – сначала физической, а потом и душевной, – встать между нами. Отталкивала его, боясь своей слабости и его мира. Но что на самом деле было страшнее – опасная жизнь рядом с ним или одиночество без него?

Ответ пришёл сам собой. Жизнь без него больше не имела никакого смысла. Я люблю его и всегда буду. Да, его мир жесток и опасен, и впереди, возможно, нас ждёт ещё много боли и новых потерь. Но разве моя жалкая попытка убежать от него сделала меня счастливее? Нет. Она лишь продлила агонию и причинила боль нам обоим.

Больше я не могла позволять страху брать вверх и диктовать свои условия. Если существует хоть малейшая надежда на то, что мы сможем быть вместе, несмотря ни на что, то я должна попытаться. И я сделаю это, будучи рядом с ним, а не прячась по углам.