Кожа покрылась мурашками.
Чьи руки прикасались ко мне, когда я была так уязвима и беззащитна?
Мысль об этом вызвала волну тошноты.
С трудом поднявшись, пошатываясь, словно пьяная, я добрела до ванной. Ледяная вода, обжигающая кожу, немного привела меня в чувство, смывая липкие остатки кошмара. Каждый вдох отдавался болью в груди, дрожь пробегала по телу мелкими судорогами. Я жадно глотала воздух, пытаясь унять её. Вгляделась в своё отражение в зеркале. Бледное, осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, застывший, пустой взгляд.
Призрак, а не женщина.
Выйдя из комнаты, я бесшумно побрела на кухню. Желудок болезненно сжимался, но я понимала – нужно что-то съесть, набраться сил. Хотя бы попытаться.
На кухне, за столом, сидел Тео. Он смотрел в окно, его плечи были напряжены, словно нёс на себе тяжесть всего мира. Почувствовав моё присутствие, Тео резко обернулся. Его взгляд, сначала настороженный и напряжённый, сменился чем-то похожим на сочувствие.
Некомфортная, давящая тишина повисла в воздухе, густая, вязкая, как сироп. Мне хотелось развернуться и уйти, но мужчина окликнул меня:
– Дана, подожди. Не уходи. Присядь, пожалуйста. Я… тебе кофе сделаю.
Его голос был ровным, контролируемым, но я чувствовала напряжение, исходящее от него волнами, видела, как подрагивают его пальцы, сжимающие край стола. Я не готова была ещё находиться рядом с ним, и с кем-либо из них, но ноги как будто приросли к полу, отказывались повиноваться. Я молча, как марионетка, опустилась на стул, не поднимая глаз.
Тео поставил передо мной бокал. Горячий кофе обжёг пальцы, когда я неловко взяла чашку. Аромат тёмной обжарки смешивался с тяжёлым запахом сандала и сигарет, напоминающим о Лукасе… о Римо… о том, кем бы он ни был. Пар поднимался вверх, завиваясь призрачными спиралями. Мы сидели несколько минут в тишине, нарушаемой лишь тихим звоном ложек о фарфор, гулким тиканьем настенных часов и нашим прерывистым дыханием.
Наконец, Тео заговорил, его голос был тихим, неуверенным, с примесью вины:
– Дана… я… прости меня. За то, что наговорил Лукасу вчера… Я был неправ. Вёл себя как последний кретин. Просто… всё это… – он запнулся, сделав большой глоток кофе.
Почему Тео так нервничает?
Я, наконец, заставила себя встретиться с его глазами и увидела его взгляд, полный стыда и раскаяния.
– Я… перегнул палку. – продолжил он, нервно теребя край скатерти. – Просто… я… чёрт… я люблю Селину. Сестру Лукаса. А её… её похитили. И нам нужно… сосредоточиться на этом. На её поисках. Но Лукас… он одержим тобой… отвлекается, теряет контроль. Поэтому… я так разозлился.
Тео замолчал, его пальцы беспрестанно теребил край скатерти, а взгляд метался по комнате, избегая моего. Я молча смотрела на него, пытаясь осмыслить его слова. Мир вокруг меня покачнулся. Новая волна ужаса нахлынула на меня, смешиваясь с собственной болью и страхом.
Почему они это делают? Похищают невинных девушек? Сколько ещё жертв, которые пострадали от рук этих людей?
– Селина… – прошептала я, едва слышно. – Кто… её похитил?
Тео резко поднял голову, его глаза потемнели, налились яростью. Он с силой сжал кулаки, так что костяшки побелели.
– Те же ублюдки, что и украли тебя два года назад. Проклятые русские! – процедил он сквозь зубы, и в его голосе я услышала столько боли и ярости, что меня бросило в дрожь. – И я их найду, чего бы мне это ни стоило. Они заплатят. За каждую слезинку Селины…
– Мы сделаем это вместе, Тео, как и планировали. Но я буду премного благодарен, если ты, наконец, возьмёшь себя в руки. – раздался позади нас спокойный, ровный голос Адама. Он подошёл к столу, его движения были плавными, расслабленными. – Да, Лукас сейчас… кхм, скажем так, несколько… поглощён… Даной. Но ты так же одержим Селиной, как он ею. Так что… – мужчина пожал плечами, уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке, и опустился на стул рядом со мной. – А можно и мне кофе? Запах просто божественный.
– Подними свою ленивую задницу и сам сделай. – фыркнул Тео, раздражённо покачав головой, но напряжение в его плечах немного спало.
Пока эти двое препирались между собой, как два подростка, до меня вдруг дошло… Они говорят Лукас, а не Римо. Значит, всё, что я вчера вспомнила… это был не бред сумасшедшего, а правда.
– Где… Римо… то есть Лукас? И почему вы сейчас называете его этим именем? Как его вообще зовут… на самом деле?
– Лукас Римо Висконти. – раздался низкий, почти бархатный голос Джека из-за моей спины. Мурашки пробежали по коже. Я вздрогнула, резко обернувшись. Он стоял, небрежно прислонившись к дверному косяку, руки скрещены на груди.