– Прости. – прошептал он и, сделав глубокий вдох, притянул меня к себе.

Я замерла в его объятиях, не зная, как реагировать. Его тепло было неожиданным, почти обжигающим на фоне леденящего ужаса, который сковывал меня. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук отдавался эхом в камере. Его запах – смесь древесных нот и чего-то неуловимого – захватил меня врасплох.

– Расслабься. – тихо сказал он, едва заметно поглаживая мою спину. Его голос был мягким, успокаивающим, но я чувствовала напряжение, скрытое под этой маской спокойствия. – Я не сделаю тебе больно. Клянусь.

– Что мне делать? – прошептала я, пристально глядя ему в глаза.

– Просто следуй моим инструкциям. – ответил он, и в его взгляде мелькнула решимость. – И всё будет хорошо.

Он наклонился ближе, и прежде чем я успела осознать, что происходит, наши губы соприкоснулись. Его поцелуй был неожиданно нежным, почти невесомым, как прикосновение крыльев бабочки. Тепло разлилось по телу, на мгновение смывая весь ужас последних дней, заменяя его странным, непонятным чувством покоя.

– Вот это уже другой разговор! – захохотал мексиканец, хлопнув в ладоши.

Лукас медленно отстранился, но его взгляд не отрывался от моего лица. Я чувствовала, как щёки заливает жар, а в голове царил хаос.

– Что ты делаешь? – прохрипела я, едва шевеля губами. Стыд и замешательство боролись внутри меня.

– Вы двое, хватит шептаться! – мексиканец шагнул ближе, его глаза сузились. – Думаете, меня можно одурачить?

– Никто не пытается тебя одурачить, Хосе. – спокойно сказал Лукас, оборачиваясь к нему. – Мы делаем всё, как ты просил.

– Тогда поторопитесь, у нас мало времени. Я не люблю ждать и хочу чертово шоу! – прорычал Хосе, его нетерпение висело в воздухе, как грозовая туча.

Лукас коротко кивнул и снова повернулся ко мне. Его взгляд был пронзительным, словно он пытался передать мне что-то без слов. В нём читалась смесь извинения, решимости и ещё чего-то, что я не могла понять.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от реальности, забыть, где нахожусь, хоть на мгновение. Тепло его рук на моей талии создавало иллюзию безопасности, которой я так отчаянно нуждалась. В его объятиях я нашла то, чего была лишена все эти недели – человеческое тепло, сочувствие, понимание. Это была не страсть, не похоть, а отчаянная попытка двух потерянных душ согреть друг друга в ледяном мраке, в который нас бросила судьба.

– Готова? – прошептал Лукас, его дыхание опаляло мою кожу. Он бережно снял с меня одежду, затем разделся сам и уложил меня на грязный матрас, предварительно подстелив свою куртку. Его тело нависало надо мной, горячее и сильное, а возбуждённый член упирался мне между ног.

Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём было столько всего, что слова казались лишними. Я кивнула, не зная, что ждёт нас впереди, но готовая следовать за ним, хотя бы ради этой мимолётной иллюзии тепла.

– Хорошо. – уголки его губ слегка приподнялись в почти незаметной улыбке. – Постарайся расслабиться. И не показывай страх. Они им наслаждаются.

Он вошёл в меня медленно, осторожно, как будто искренне боялся причинить боль. Я зажмурилась, подавляя стон. Это было не так ужасно, как я себе представляла. Вместо боли и унижения я ощутила странное чувство… благодарности. Он защищал меня, как мог, даже ценой собственного достоинства.

Мексиканец загоготал, его голос был хриплым от возбуждения.

– Вот это я понимаю! – крикнул он. – Давай, Лукас, покажи сучке, кто тут главный! Не подведи босса! Раздвигай ей ноги шире! А ты детка, устрой шоу, покажи, на что способна!

Лукас бросил на него быстрый взгляд, полный ненависти, но тут же снова повернулся ко мне, его глаза смягчились.

– Мне так жаль, что тебе приходится через это проходить. – прошептал он, и его губы коснулись моих в лёгком, почти невесомом поцелуе.

– Всё в порядке. – соврала я, пытаясь убедить в этом не только Лукаса, но и себя.

– Не бойся. – прошептал он, снова целуя меня, на этот раз чуть дольше и настойчивее.

Его поцелуи стали глубже, увереннее, и я почувствовала, как лёд страха постепенно начинает таять, уступая место чему-то давно забытому. В этом жесте отчаяния, в этой вынужденной близости было что-то, что заставляло моё сердце биться чаще, разгоняя кровь по венам, а живот скручиваться.

– А ты неплох, Лукас! – прокричал Хосе. – Давай, давай, не стесняйся!

Лукас игнорировал его, полностью сосредоточившись на мне. Его движения стали ритмичными, настойчивыми. Он шептал мне на ухо слова утешения, нежности, которые звучали так правдоподобно в этом театре абсурда, что я сама начинала верить в них.

– Ты молодец. – прошептал он, его голос был хриплым от напряжения. – Всё будет хорошо.