В своем кабинете я роюсь в ящике стола и нахожу ее папку. У меня есть дерьмо, чтобы сделать. Сделать планы.

Но даже обещания мести недостаточно, чтобы направить мои мысли в более ясное русло.

Я открываю папку и вижу лицо Камиллы. Фотография увеличена и зерниста, из чего видно, что она снята со значительного расстояния с помощью мощного телеобъектива.

Максим обленился перед свадьбой. В течение почти шести лет он делал все возможное, чтобы держать наших шпионов в страхе, насколько это было возможно. Может быть, он думал, что кольцо на пальце Ками защитит его.

Если да, то он ошибся.

Я узнал в конце концов. Узнал, что он делает и почему. А потом я ждал, и ждал, и ждал, пока не пришло время действовать.

Пока я ждал, мои шпионы собирали информацию. Эти фотографии, например. Я просматриваю их. Она нашла работу в библиотеке в Челси. В этом она толкает тележку, набитую книгами. Ее задница выглядит чертовски восхитительно в этой узкой черной юбке-карандаш.

В другом она просматривает полки в поисках чего-то. Ее лицо повернуто вверх, и хотя виден только ее профиль, в нем заключена безмятежность, которую я не видел с тех пор, как привел ее в поместье.

Ее светлые волосы собраны в небрежный пучок на затылке. Свободные пряди вьются по обеим сторонам ее лица. На ней легкий белый свитер, зеленая вязаная юбка ниже колен, бежевые ботильоны на скромном каблуке.

Я снова переворачиваю. Последняя она одна. Она сидит у окна маленького кафе примерно в пятнадцати минутах от библиотеки. Одна рука сжимает чашку кофе, а другая держит книгу.

Что-то выскакивает у меня. Что-то, чего я никогда раньше не замечал. Я хмурюсь, наклоняюсь, присматриваюсь. И тут я вижу название книги, которую она читает: «Война и мир».

Толстой. Русский автор. Я отчетливо помню, как упоминал о той ночи, когда мы встретились.

Это заставляет меня задаться вопросом: был ли я в ее голове последние шесть лет?

Если так, то ее лицо ничего не выдает. Она потерялась в книге. Губы сжаты в тонкой сосредоточенности, светлые волосы снова волнами падают на ее лицо.

Самый крошечный намек на декольте — это глазурь на члене. Достаточно, чтобы вся кровь в моем теле устремилась к моему члену.

Я сильно пульсирую под столом. И я сразу понимаю, что это не та эрекция, от которой я могу просто отказаться.

Оно требует освобождения.

Все, что для этого потребовалось, — это фотография маленькой kiske.

Я расстегиваю штаны, высвобождаюсь и обхватываю член рукой. Я до сих пор чувствую ее на своих губах. Я чувствую ее вкус на своем языке. Как чертова корица.

Я начинаю двигать своим членом, хотя это даже близко не похоже на то, каково это быть внутри нее. Быть с ней. Это не более чем быстрое решение, как наложение повязки на пулевое ранение.

И все же я удивлен тем, как быстро наступает оргазм. Это дико, пронзает меня, как молния.

Но когда его нет, я жажду Ками еще больше, чем раньше.

Разочарованный, я хватаю пару салфеток и вытираюсь. Только я застегнул молнию, как Богдан врывается в мой кабинет без единого стука.

— Я не говорил, что ты можешь войти, — рычу я.

— Я вообще не знал, что ты здесь, — без извинений отвечает Богдан. — Что ты… — он замолкает, заметив открытую папку на моем столе.

— Для чего это?

Я сразу закрываю папку. — Не твоя проблема.

— Я что-то помешал? — с понимающей улыбкой спрашивает Богдан.

Я кладу папку обратно в запертый ящик и бросаю на него убийственный взгляд, которому научился у нашего отца. — Сядь, черт возьми, и скажи мне, зачем ты сюда пришел.

Все еще ухмыляясь, как чокнутый, Богдан садится напротив меня. — Мы только что видели Максима.

Я сразу же подхожу. — Кто его видел?

— Даниил. Его видели в Западном Лондоне, когда он посещал свой пентхаус. Притащил с собой кучу дерьмовой охраны. Все хорошо вооружены.

— Значит, он боится.

— Или злится.

— Он все еще там?

— Вошёл и вышел, — отвечает Богдан. — Он был наверху самое большее час.

Я хмурюсь. — Что означает, что он пошел туда, чтобы что-то забрать.

— Мои источники наблюдают за квартирой уже несколько дней. Я подозреваю, что он планировал переселить Камилу в пентхаус после их свадьбы.

Я мрачно смеюсь. — Да что ж, у него это не сработало, не так ли?

— Ты хочешь слить информацию о том, что ты женился на Камилле?

— Нет, — твердо отвечаю я. — Давай оставим это на потом.

Богдан кивает. — Светлана в городе. Мы тоже хотим видеть ее?

Я считаю это моментом. Я не считаю женщину опасной. Но это потому, что я никак не могу отличить Светлану Воробьеву от женщины-затворницы, которую раньше называл своей тетей.