Приняв душ и почистив зубы, я направилась в библиотеку. Медленно поднимаясь по лестнице, я направилась к концу нашего пути. Если бы я могла, я бы заплакала, но у меня уже не было слез. На мне была та же одежда, что и в мой первый день здесь. Шорты и футболка с надписью «Милая, но психованная». Это казалось вполне уместным. Это была та девушка, которой я была, когда приехала, но с тех пор, как ко мне прикоснулся Олли, я уже никогда не буду прежней. Несмотря на то, что я оделась как тогда, я изменилась навсегда. Даже если бы я захотела, я никогда не смогла бы найти еще один гребаный переключатель — не после него.

Завернув за угол, я остановилась в конце коридора. Олли ждал прямо за дверью библиотеки, прислонившись спиной к стене. Его серые спортивные штаны идеально облегали бедра, а белая футболка делала его татуированную кожу еще эффектнее. Он поднял голову и, прищурившись, посмотрел в конец коридора. Улыбка не появилась, но в его глазах все еще был тот же взгляд, которым он всегда смотрел на меня. Тот, который так и не исчез спустя четыре месяца. Он смотрел на меня так, как будто потерял и нашел во мне все сразу. Мое присутствие все еще действовало на него, и его глаза цеплялись за меня — цепляясь за жизнь — на случай, если я исчезну.

Он выпрямился, пока я шла по коридору позора.

Когда я подошла к нему, он наклонился и поднял два стаканчика кофе, протянул мне мой и поднял с пола коричневый бумажный пакет — по-прежнему ничего, даже улыбки. На его лице была написана боль, но в его усталых зеленых глазах был проблеск надежды.

— Спасибо, — тихо сказала я. Олли кивнул и открыл мне дверь, прежде чем провести меня по лабиринту книг, пока мы не добрались до его места.

Это было наше место, но теперь оно снова принадлежало только ему.

Мы сидели бок о бок в укромном уголке. Олли бросил коричневый бумажный пакет между нами и выдохнул.

— Мия… — Он сделал паузу и прочистил горло. — Я … Черт возьми, Мия… — выдавил он.

Его сильная сторона притупилась, лицо стало непроницаемым. Глядя в его израненные глаза, я знала, что это я сделала это с ним, и я ненавидела себя за это. Не было ничего, чего бы я хотела больше, чем забрать всю ту боль, которую он испытывал. Переложить вину на девушку, которой больше не существует, не облегчило бы предательство. Вместо этого я хотела, чтобы он просто открылся и высказал все. Он прикусил губу, борясь со слезами и подбирая слова, которые я заслужила услышать.

— Не ищи мягких слов, Олли. Я не заслуживаю этого. — Я поставила кофе рядом с собой. Я ничего не могла проглотить. — Пожалуйста, просто скажи это.

Олли ущипнул себя за переносицу и медленно покачал головой.

Он не мог смотреть на меня.

«Пожалуйста, посмотри на меня».

— Мия, дело не в этом.

Теперь я качала головой.

Он прижался спиной к книжной полке и поднял подбородок, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Ты знаешь, как трудно мне было вчера не побежать за тобой? Я хотел этого, Мия. Узнав обо всем, я все еще хотел побежать за тобой, и единственная причина, по которой я этого не сделал, заключалась в том, что это было бы несправедливо. Я все еще был зол, и мне нужно было подумать. Но тогда я даже не мог ясно мыслить. Без тебя рядом со мной.

— Олли…

Он провел рукой по волосам.

— Нет, дай мне закончить. Я должен справиться с этим, хорошо?

Я кивнула.

— Итак, когда я зашел в твою комнату и увидел, что ты все еще не вернулась, мне стало плохо из-за того, что я бросил тебя вот так, и я пошел на улицу, чтобы найти тебя. Я просто знаю, что то, что у нас есть, сильнее, Мия. Черт возьми, я не могу представить тебя ни с кем, даже с моим братом. Я не отрицаю этого. Я знаю, что произошло, но не могу заставить себя представить это. То, что вы сделали, должно было бы вызвать у меня тошноту прямо сейчас. Это должно было бы преследовать меня, но я, блядь, не могу этого представить, потому что я твой, Мия, а ты моя, и это все, что я всегда буду знать и видеть.

— Прошлая ночь подтвердила это. На тот момент я не хотел слышать твоих объяснений. Я не хотел сказать что-то глупое, чего не имел в виду. Я только хотел почувствовать то, что у нас есть. Я хотел убедиться, что то, что ты была с ним, не испортило это гребаное чувство, и этого действительно не случилось. Во всяком случае, для меня. — Олли выдохнул и закрыл глаза. — Я должен был сказать тебе, что он работает здесь, но единственная причина, по которой я этого не сделал, заключалась в том, что я хотел, чтобы вы двое были порознь. Я не хотел, чтобы он узнал о тебе, и чтобы ты столкнулась с ним. Я не мог рисковать. — Олли переместил мою дрожащую руку с колен на затылок. — Джейк сказал, что тебя тошнило…

Я быстро покачала головой.

— Только потому, что я причинила тебе боль. Я причинила тебе боль самым ужасным из возможных способов, и мне было больно осознавать, что я была той, кто сделал это.

Олли прерывисто вздохнул и провел ладонью по лицу.

— Помнишь, я говорил тебе, что ничего стоящее не будет даваться легко?

— Да, я помню.