— Я иду за помощью, — сказал Джейк в панике, но я вцепилась в него, умоляя не делать этого.

— У меня паническая атака. Ты должен поговорить со мной, — выдохнула я, спотыкаясь о другое дерево и падая на землю.

Джейк сел рядом со мной и провел рукой по моей спине.

— Олли надрал охраннику задницу, и после этого, он должен был скрутить Олли, но этого не произошло. Он просто ушел, а я до сих пор даже не понимаю, что произошло. В одну секунду я вижу тебя там, а в следующую ты бежишь через поле, именно в тот момент, когда Олли бросается на парня. Я подумал, ну, Олли, у него вроде все под контролем, и я не могу помочь в драке, так что теперь я здесь.

Теперь Джейк здесь. И здесь была я.

— Ты хочешь поговорить о этом?

Я покачала головой.

— Я думаю, мне действительно нужно просто побыть одной, Джейк. — Мой голос дрогнул. Я уронила голову на дрожащие руки, и голова ударилась о них.

— Да, хорошо. — Джейк встал и отряхнул штаны сзади руками. — Знай, что я всегда рядом, когда ты будешь готова поговорить.

С этими словами он ушел.

Потеряв способность сдерживать слезы, я подтянула колени к груди, когда боль вернулась, а тошнота соперничала с ней. Любить Олли было самой легкой частью. Он сделал это так невероятно легко. Но все остальное было сложным. Сняв шапку Олли за края, я уронила голову на колени и зажмурилась. Может быть, если я засну, то проснусь в другой реальности. Оскар не мог быть братом Олли, а если бы и был, это означало бы только то, что отношения между Олли и мной никогда не будут прежними.

Никто не смог бы вернуться после такого.

Ветер продолжал сердито завывать, становясь все холоднее и обжигая мои щеки и кончики пальцев. Я не была уверена, заснула ли я, и сколько времени прошло. Солнце зашло. Мои кости дрожали, но я заслужила почувствовать жжение. У меня пересохло в горле, но я заслужила почувствовать эту сухость. Мой желудок скрутило узлом, но я заслужила почувствовать стыд. Я заслужила все, что со мной происходило, потому что я не заслуживала его. Мои глаза едва могли оставаться открытыми. Они щипали, когда боролись с холодным ветром.

Его силуэт вдалеке привлек внимание моих опухших глаз. Он шел ко мне, и чем ближе он подходил, тем отчетливее становилась каждая деталь его красоты. Он прижал два пальца к глазам, когда шел в моем направлении. Широкими, решительными шагами, но плечи под серой толстовкой поникли. Его капюшон был натянут на голову, и я попыталась встать, но это было бесполезно.

Он присел передо мной на корточки и заглянул мне в глаза. Его глаза были налиты кровью, а взгляд был пустым — он плакал. Наклонившись, он поцеловал меня в макушку, прежде чем схватить за руки и помочь подняться на ноги.

Мы вернулись в Долор, держась за руки.

Он не сказал ни слова.

Это было проклятием и благословением.

Пройдя через двери, по коридору и дойдя до двери Олли, мы остановились. Моя рука дрожала в его, не готовая к неизбежной правде — мы никогда не сможем быть прежними, и он никогда не сможет смотреть на меня как раньше. Не после того, как я была с его братом.

Оказавшись в своей комнате, Олли снял обувь. Он снял толстовку, а затем и рубашку. Мое сердце билось о грудную клетку, как загнанное в угол животное, и я молча наблюдала за ним. Он встал передо мной, взялся пальцами за нижний край моей толстовки и стянул ее через голову, моя рубашка последовала за ней. Он присел на корточки, развязал шнурки на каждом ботинке, прежде чем я сбросила их. Затем он стянул с меня джинсы.

Его действия были странными, но, если он не хотел говорить, он молчал. Возможно, это был его способ справиться с ситуацией, и я была тем, в ком он нуждался.

Олли схватил меня за руку, и я последовала за ним к кровати. Мы оба лежали на боку, тихо и неподвижно. Моя спина была прижата к его торсу. Он нашел мою руку и протянул ее передо мной, пока крутил кольцо вокруг моего пальца — обещание, данное не так давно. Была ли моя ошибка поводом, чтобы позволить ему отказаться от него?

Он убрал волосы с моего плеча и шеи и поцеловал мою лопатку, его губы задержались дольше, чем обычно.

Он хотел еще одну ночь.

Он подарил нам еще одну ночь.

Глава 24

“Я твой, а ты моя,

И это всё, что нам позволено узнать“

— Оливер Мастерс

«Встретимся библиотеке — О.» — гласила записка, которая лежала рядом с моей головой. Когда я проснулась, Олли уже не было. Мои воспаленные глаза саднило со вчерашнего дня, я пыталась заслониться от солнца. Тошнота уже подступала. Если я не появлюсь там, то он не сможет покончить с нами. Избегать его было бы лучше для меня, но не для него. Я причинила достаточно вреда. Я должна была дать ему это.