Когда я возвращаюсь, Роман смотрит на меня со странной пристальностью, но я отмахиваюсь от него, считая это одним из многих странных взглядов, которые он бросает на меня в последнее время, и подаю ему телефон. Он тянется за ним, но вместо того, чтобы взять его, притягивает меня к себе. Телефон все еще звонит, но он не отпускает меня, притягивая между своих ног. Другой рукой, большим палец ласкает мою щеку.

— Роман? — спрашиваю я тоненьким голосом, — Что ты делаешь?

— Отвечаю на звонок.

— Он перестал звонить.

— Я знаю. — Его рука скользит по моему предплечью и выхватывает телефон из моих пальцев.

— Роман?

— Да, malysh? — Он отбрасывает телефон в сторону, и тот скользит по полированному полу до самой книжной полки.

Мое дыхание учащается, когда я обвиваю его шею, а затем наклоняюсь к нему так, что наши губы оказываются в миллиметрах друг от друга. Он не отводит взгляд от моих глаз, и то, как он смотрит на меня, делает что-то странное со мной.

— Ты хочешь поцеловать меня, Роман? — шепчу я ему в губы.

— Возможно, — говорит он.

— Вокруг нет никого, кто мог бы нас увидеть.

— Именно, — шепчет он и прикасается своими губами к моим.

Сначала он делает это медленно, словно пробуя меня на вкус, но потом его руки смыкаются вокруг моей спины, и он откидывается на подушки, увлекая меня за собой. То, как этот мужчина целуется, должно быть признано опасным для психического здоровья и запрещено. Такое ощущение, что ураган сметает меня с ног, расшатывая и тело, и разум. Я тянусь рукой вниз, захватываю в кулак его футболку и начинаю задирать ее вверх. Роман разрывает поцелуй и снимает свою футболку в то же время, когда я роняю свою на пол. Пока он снимает свое трико, я расстегиваю лифчик, избавляюсь от леггинсов и трусов, а затем забираюсь к нему на колени. Он кладет руку на мою шею, и он снова прижимается своим ртом к моему.

Я не могу перестать трогать его, его грудь, его лицо, его член, который уже полностью эрегирован. Роман скользит рукой между нашими телами, и я чувствую, как его пальцы начинают дразнить мой клитор.

— Такая мокрая, — шепчет он мне на ухо и вводит в меня один палец.

Я почти кончаю на его руку, и, возможно, так бы и случилось, если бы он не убрал палец, заставив меня зарычать от разочарования. Но дело не в его пальце. Дело в нем. Роман Петров, человек, который станет моей погибелью. Назовите это предчувствием или инстинктом — неважно. Я знаю, что он уничтожит меня, потому что один взгляд Романа заводит меня сильнее, чем любой другой мужчина до него.

— Если ты сейчас же не войдешь в меня, — я хватаю его за волосы и сжимаю, — я убью тебя, Роман.

Его руки медленно спускаются по моей груди и грудной клетке, пока он не доходит до моей талии. Подняв меня, он располагает меня над своим членом, эти дьявольские глаза не отрываются от моих ни на секунду.

— Твое желание для меня закон, Нина, — говорит он и входит в меня.

Я стону и одновременно слышу его стон. Он слишком большой, но, боже мой, это так приятно. Я впиваюсь ногтями в его плечи и бьюсь в судорогах вокруг него, пока он входит в меня. Это безумие, и я кричу, не заботясь о том, слышит ли нас кто-нибудь. Роман выкрикивает мое имя и, мгновение спустя, кончает в меня.

Идеально.

Роман вырисовывает узоры пальцами на моей шеи и до самой задницы, затем возвращается вверх. Я лежу, раскинувшись на его груди, уже по крайней мере пять минут, но не могу заставить себя двигаться.

— Нина? Все в порядке?

— Да, — вздыхаю я. — Но я не двигаюсь. Мне здесь нравится.

— Мне тоже нравится, что ты здесь, malysh.

* * *

Я просыпаюсь от звука быстрого постукивания где-то над моей головой. Немного потянувшись, открываю глаза и понимаю, что лежу на диване, под головой у меня подушка, а одеялом укрыта с шеи до ног. Свет выключен, по телевизору идут новости, но звук выключен. Постукивание прекращается, и в следующее мгновение я чувствую, как пальцы перебирают мои волосы. Я наклоняю голову и вижу Романа, сидящего на краю дивана рядом с моей головой. Его волосы мокрые, а на коленях у него ноутбук.

— Ты заснула на мне раньше, — говорит он.

— Который час?

— Половина седьмого. Я сказал Варе, что мы поужинаем здесь, когда ты проснешься.

— Звучит неплохо. — Я встаю, сжимая одеяло вокруг себя. — Я собираюсь быстро принять душ.

— Хорошо. Я сообщу, чтобы прислали ужин, — говорит он и возвращается к набору текста.