— Я просто нервничаю, — вру я. Не рассказала ей о том, что слышала разговор в кабинете дедушки. — Так лучше? — спрашиваю и одариваю ее одной из своих лучших фальшивых улыбок.

— Идеально. Супер, мне никогда по-настоящему не удавалось добиться идеального сочетания счастья с легким оттенком застенчивости. Ты всегда была лучшей ученицей мамы. — Она смеется.

Да, в нашем мире все решает наружность.

Мой развод официально оформлен со вчерашнего дня. И теперь не прошло и двадцати четырех часов, как я стою перед алтарем, ожидая свою новую невесту. Невероятно.

Высокая дверь церкви открывается, и Изабелла, опираясь на руку отца, входит внутрь. Я пользуюсь возможностью и изучаю свою будущую жену, пока она приближается. Может, это из-за света, но ее лицо выглядит иначе, чем в момент нашей последней мимолетной встречи. Она все такая же завораживающая, все те же длинные волосы, огромные глаза и острые скулы. Я не могу точно определить, но что-то здесь не так. Она показывает всем, что счастлива. Легкая улыбка играет на ее губах, а голова высоко поднята — идеальный образ сияющей невесты. Я снова перевожу взгляд на ее глаза, и вот тогда я вижу это. Ее лицо может выражать счастье и задор, но эмоции не касаются глаз. Вместо этого они кажутся… пустыми.

Она делает последний шаг, чтобы встать рядом со мной, ее взгляд сосредоточен исключительно на священнике. Конечно, она тоже этого не хочет. Какая девятнадцатилетняя девушка захочет быть связанной с мужчиной почти вдвое старше нее? Она, должно быть, напугана тем, что происходит. Мне следовало поговорить с ней заранее, должным образом познакомиться с ней до свадьбы. Не то чтобы планировал, что у нас будет брак, соответствующий истинному смыслу этого слова, но все же.

Когда священник начинает говорить, я тянусь, чтобы взять ее руку в свою, и слышу, как она резко втягивает воздух. Изабелла глядит на наши соединенные руки, затем поднимает взгляд, чтобы посмотреть прямо на меня. Ее глаза больше не пусты, и когда она наблюдает за мной, я почти вижу огонь, горящий в их темных глубинах. И это намного лучше, чем тот мертвый взгляд.

Как только священник заканчивает, и мы обмениваемся кольцами, я целую ее в щеку. Выпрямившись, вновь обнаруживаю на себе этот пустой взор.

* * *

Я поднимаю свой стакан и делаю глоток нарзана, неотрывно смотря в угол комнаты, где стоит моя молодая жена со своей сестрой и матерью.

В тот момент, когда мы прибыли в загородный клуб, где проходит свадебный обед, Изабелла отошла от меня и направилась в противоположный конец зала. Она ни разу не посмотрела в мою сторону. Мне следовало бы испытывать облегчение. Вместо этого наблюдал за ней больше часа, замечая каждого мужчину, который бросает на нее мимолетный взгляд. Это выводит меня из себя. Не только взгляды, которые кидают на нее другие мужчины, но и тот факт, что это вообще беспокоит меня.

— Какой неожиданный поворот событий, — говорит Лоренцо Барбини, подходя ко мне.

— О? — Я делаю еще глоток своего напитка. — Ты имеешь в виду свадьбу или тот факт, что Джузеппе назначил меня своим преемником?

— И то, и другое, откровенно говоря. Я думал, план состоял в том, чтобы Анджело Скардони женился на его внучке.

— Планы меняются, — говорю я.

Лоренцо был правой рукой Джузеппе почти пятнадцать лет, то есть дольше, чем я — капо. Понятно, что он удивился решению дона. Все удивились, включая меня. Обычно, когда дон умирает или решает уйти в отставку, руководство берет на себя его сын или зять. Если это невозможно, то бразды правления переходят к заместителю. Мой новый дедушка решил пойти по другому пути.

— Ты уверен, что сможешь справиться со всем, что повлечет за собой твоя новая должность? — спрашивает он.

Я никогда не стремился возглавлять семью. Заключение сделок с оружием, управление транзакциями, чтобы все шло гладко, и привлечение денег были моим основным направлением работы. В настоящее время на операции, которые я курирую, приходится более пятидесяти процентов наших доходов.

— Думаешь, ты был бы лучшим доном? — спрашиваю я.

— Давай будем честны, Лука. Ты бизнесмен и отлично справляешься с работой. Но ты редко посещаешь семейные мероприятия, и почти уверен, что понятия не имеешь, как вести внутренние дела.

Он прав. Мне наплевать на их ужины или на то, кто трахнул чью жену. Вступление в должность главы чикагской «Коза Ностры» означает решение множества частных вопросов, вмешательство в долговые проблемы между высокопоставленными членами и организацию браков внутри семьи. Личная драма других людей — это не то, от чего я получаю удовольствие.

Но то, что меня мало волнует социальный аспект работы, не означает, что я позволю кому-либо ставить под сомнение мои способности.