Ворота, наконец-то, закрываются. Я еще раз оглядываю пустой склад, проверяя, не пропустил ли чего-нибудь, затем достаю из кармана колоду карт. Карты перевязаны резинкой, их края пожелтели и обтрепались от времени. Это та самая старая колода, которой меня учил играть в покер мой старик, и часть того немногого, что я сохранил из детства. По какой-то причине так и не смог заставить себя ее выбросить.

Телефонный звонок нарушает ночную тишину. Я засовываю карты обратно в карман и сажусь за руль, снимая телефон с приборной панели. На экране высвечивается имя Равенны. Наверное, ей интересно, почему я так долго не звоню. Не могу сдержать улыбку, представляя, как она стоит у окна и ждет меня, поэтому быстро нажимаю на кнопку ответа на вызов и прижимаю телефон к уху.

— Он здесь, — раздается в трубке судорожный шепот Равенны.

Я замираю, лед стынет в жилах.

Щелчок.

Звонок прерывается.

— Я еду, Рави, — говорю я, хотя она меня не слышит, и выхожу на улицу с замиранием сердца.

Склад находится в двадцати минутах езды от особняка Пизано. Я давлю на газ, не обращая внимания на то, что стрелка на циферблате поднимается почти до ста тридцати миль в час, и стараюсь подавить нахлынувшую на меня волну паники. Автомобили, мимо которых проезжаю, становятся лишь отблесками света — в одно мгновение они есть, а в другое — их уже нет. Чем я ближе, тем сильнее мой страх, когда представляю, что этот ублюдок может сделать с Равенной. Только понимание того, что от моего спокойствия зависит жизнь любимой женщины, не дает мне окончательно сойти с ума.

Я паркуюсь вне поля зрения охраны. Скорее всего, Рокко отдал приказ охранникам остановить меня, а мне нельзя рисковать тем, что они предупредят своего босса о моем приезде. Я достаю набор ножей, спрятанных под сиденьем, и выхожу из машины.

Осмотрев территорию, замечаю одного охранника у входа в ворота, за его спиной висит «М16». Другой — внутри караульного помещения, следит за мониторами. Я крадусь от дерева к дереву, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы метнуть один из своих ножей. Он попадает в шею сторожа, и тот падает на колени. Его приятель в караулке вскакивает со стула и выбегает наружу. Я запускаю в него два клинка. Первый вонзается ему в грудь, второй — чуть ниже адамова яблока. Я перерезаю им горло и забираю ножи, затем возвращаюсь назад и расправляюсь с тремя парнями, стоящими за стеной по периметру. Не обращая внимания на камеры вдоль границы участка, быстро расправляюсь с парнями Рокко, пуская пулю в голову каждому. Глушитель на моем пистолете гарантирует, что никто в особняке ничего не услышит.

В прихожей горит свет, но, похоже, никого нет. Я бегу к лестнице, когда справа от меня раздается сильный грохот. Изменив направление, мчусь к восточному крылу дома и к какофонии бьющегося стекла.

— Ну, сучка, жду не дождусь, когда доберусь до тебя! — кричит Рокко из кухни. — Я убью тебя голыми руками!

Я вбегаю внутрь.

Рокко стоит посреди комнаты, в его левой руке пистолет, но, по крайней мере, в данный момент он им не стреляет. Вокруг него разбитые тарелки и бокалы. Равенна замерла у кухонной стойки, спиной к стене, но лицом к ублюдку, в правой руке кухонный нож, в левой — бокал для вина. Ее волосы падают на лицо в беспорядке, она смотрит на Рокко со смесью страха и решимости в глазах, готовая запустить в него бокалом.

При виде ее, такой маленькой и испуганной, но стоящей перед своим обидчиком и готовой бороться за себя, у меня в душе расцветает гордость. Но теперь я здесь, и ей больше никогда не придется ни от кого защищаться. Равенна наклоняет голову, ее взгляд встречается с моим. Волосы соскальзывают с ее лица, открывая огромный красный след на левой щеке.

Я много раз слышал термин «слепая ярость», но никогда не испытывал его сам. До этого момента. Все начинается с полного спокойствия, но затем ярость и злость взрываются, как сверхновая, заполняя все мои внутренности. Я делаю шаг вперед, оказываясь позади Рокко, и обхватываю его шею правой рукой, а другой — за левое запястье. Мой взгляд устремляется на Равенну, и я со всей силой сжимаю руку Рокко. Пистолет выпадает из его руки, и Рокко бьется в моих руках, пытаясь освободиться. Я завожу вторую руку ему за шею, зажав его голову удушающим приемом. Это очень эффективный тактический прием, позволяющий мне оказывать давление на обе стороны его шеи одновременно. Я чувствую его затрудненное дыхание, когда он борется за воздух, его лицо приобретает отвратительный фиолетовый оттенок, но никакие звуки не проникают в мои уши. Еще несколько секунд — и он готов.

Слишком легко. И слишком быстро.

По какой-то причине вспоминаю старую колоду карт в кармане, и кривая усмешка появляется на моем лице. Я отпускаю руку, и Рокко Пизано падает на пол.

Лицо Алессандро, смотрящего на лежащего на полу Рокко без сознания, приобретает очень странное выражение. Он вроде бы контролирует себя, но взгляд его дикий. Он встречается с моими глазами, и свирепость в них исчезает, сменяясь беспокойством.

— Рави, детка? — Он делает шаг ко мне, потом останавливается. — Ты в порядке?

— Да, — отвечаю я. Мой голос и ноги дрожат, но это от адреналина.

Алессандро делает еще шаг и приседает передо мной.