Я смирился со своей участью, но не готов уйти. Пока не готов. Я должен вернуть Равенну домой в целости и сохранности. Только тогда смогу позволить этому зверю получить свою месть.

До меня доносится рев приближающейся машины, который становится все громче. Это не машина. Выхлопные газы звучат резко и слишком громко. Смотрю на другую сторону подъездной дорожки и вижу припаркованный там большой черный мотоцикл.

Достав из наплечной кобуры пистолет, выхожу из машины и спешу через дорогу по хрустящему снегу.

— Что ты здесь делаешь? — кричу я, останавливаясь перед мотоциклистом.

Драго Попов поднимает визор шлема и оглядывает меня.

— Собираюсь рассчитаться.

— Мы же договорились. — Я поднимаю пистолет и направляю его ему в лицо. — Убирайся отсюда. Сейчас же.

— Наша сделка, Дзанетти, касается только Рокко Пизано, на других его подручных, причастных к убийству моих людей, она не распространяется. По моим данным, трое из них сейчас находятся внутри.

Сзади на большой скорости приближаются еще несколько мотоциклов. Я оборачиваюсь в сторону солярия. Два мотоцикла остановились на дороге за железным забором, окружающим дом. Нехорошее предчувствие нарастает, переходя в панику. Я уже перебегаю дорогу, когда мотоциклисты достают пистолеты и начинают стрелять по стеклянной стене.

Крики людей смешиваются с выстрелами. Но в моей голове все это один сплошной грохот. Он пронзает мой мозг с такой силой, что кажется, будто голова сейчас взорвется.

К тому времени, когда достигаю разрушенных стен солярия, выстрелы прекращаются, сменяясь звуком мотоцикла вдалеке. В воздухе стоят крики и вопли.

Повсюду валяются осколки стекла, опрокинутые столы и стулья. На полу два трупа в лужах крови. Я сразу узнаю в них людей Рокко. Третий головорез лежит на фуршетном столе.

Я лихорадочно оглядываю гостей, сгрудившихся на полу у опрокинутых столов. Женщин не менее тридцати, но не вижу Равенну.

Белое платье. Розовое. Черное. Еще одно черное. Желтое. Но нет зеленого. Где она? Я наступаю на руки и ноги людей. А мне на все наплевать. Ко мне подходит мужчина и тянет за руку. Я хватаю его за грудки и отбрасываю на стул, и продолжаю искать, как сумасшедший. Красное. Черное. Золотое. Останавливаюсь посреди зала и пытаюсь успокоиться. И терплю грандиозную неудачу.

— Равенна, — реву я во всю мощь своих легких.

Истерические крики внезапно обрываются, и на меня устремлены десятки глаз. На другом конце комнаты из-за опрокинутого стола виднеется голова со спутанными черными волосами.

— Я в порядке, — отзывается Равенна, вставая.

О Боже. Кажется, Равенна не пострадала, но мне нужно убедиться в этом самому. Я не обращаю внимания на людей и спешу к ней. Как только добегаю до Равенны, хватаю ее под подмышки и ставлю на ноги перед собой. Провожу ладонями по ее рукам, осматриваю грудную клетку, поворачиваю ее спиной и проверяю спину.

— Алессандро, — бормочет она.

— Тебя не задело стекло? — спрашиваю, прощупывая ее голову. — Дай мне посмотреть на твои ноги.

— Я не пострадала.

Я поворачиваю ее лицом к себе, опускаюсь на колени и кладу руку ей на голень. Лишь осмотрев ее полностью, перевожу дух. Поднимаю ее левую ногу и снимаю блестящую черную туфлю. Может быть, в нее попал осколок?

— В туфле ничего нет, Алессандро.

Я качаю головой, стаскиваю другую туфлю и кладу ладонь на подошву. После осмотра рука дрожит, в голове окончательно проясняется — Равенна в безопасности. Странное ощущение и смесь эмоций захлестывают меня. Словно кто-то расстрелял в мою грудь полный магазин крупнокалиберных пуль. Страх и гнев. Облегчение. Чувство вины.

Стены моей каменной крепости дрожат как никогда, а разум наполняется громовым раскатом. Она могла погибнуть. Раскаты грома настолько мощные, что чувствую их вибрацию в своих костях. Я мог потерять ее.

Перед мысленным взором предстаёт картина окровавленной Равенны на полу, усыпанной осколками стекла. Если бы я еще не стоял на коленях, то, несомненно, упал бы сейчас. Кровожадный зверь, жаждущий возмездия, в ужасе вскрикивает и втягивает когти, ослабляя свою восьмилетнюю хватку. Остатки полуразрушенной крепости мести содрогаются, и некогда могучий камень рассыпается в пыль.

— Алессандро. — Равенна кладёт руку мне на плечо и слегка сжимает.

Я обхватываю ее за бедра, прислоняюсь лбом к ее талии и притягиваю ближе. В следующий раз, когда увижу этого ублюдка Попова, грохну его к чертовой матери.

До меня, наконец-то, доходят стоны и крики окружающих. Вместе с ними слышу и имя Равены, произнесенное тихим шепотом. Не прошло и пяти минут, как кто-то стрелял в них, а люди уже начали сплетничать. Пусть все катятся к черту.

Я чувствую прикосновение к своей щеке. Равенна берет мое лицо в ладони, откидывает голову назад.

— Я думала, ты уезжаешь.