Я думала, что в покер можно играть только с тремя и более людьми, но, похоже, ошибалась. Алессандро сдает по две карты каждому из них, лицом вниз, затем кладет на стол еще три карты, лицом вверх.

— Я пас, — усмехается Рокко, посмотрев на свои две карты.

— В моей игре нет паса, Пизано, — отвечает Алессандро, выкладывая на стол еще две карты лицевой стороной вверх. — Мы также пропустим пару шагов, чтобы сэкономить время. Теперь посмотрим, что мы имеем.

Рокко смотрит на карты, затем переводит взгляд на пистолет. Я вижу это в его глазах в тот момент, когда он решает его достать. Его тело напрягается, он слегка наклоняется вперед. Я открываю рот, чтобы предупредить Алессандро, но в этом нет необходимости. Алессандро выхватывает оружие и направляет руку вправо. В следующее мгновение воздух пронзает выстрел.

Мой муж вскрикивает и прижимает руку к кровоточащему плечу.

— Больно? — спрашивает Алессандро, опуская пистолет, но Рокко продолжает выть.

— Я спрашиваю, больно? — Алессандро наклоняется над столом и сжимает пальцами забинтованную руку Рокко.

Звук, сорвавшийся с губ Рокко, скорее животный, чем человеческий.

— Да!

— Я рад. Давай продолжим.

Я прячусь за книжной полкой и наблюдаю, как они играют еще три раунда. Каждый из них завершается попаданием пули в тело Рокко. В правый бицепс. Левая нога. Другое бедро. Лужа крови растекается по креслу Рокко. Он едва может сидеть прямо. Даже всхлипывания утратили свою пылкость, и только хныканье раздается время от времени. Кажется, что время тянется бесконечно, но прошло всего пять минут.

Алессандро снова сдает карты. Рокко раскачивается на стуле и падает вперед, ударяясь головой о деревянную поверхность стола. Карты рассыпаются, одна за другой падают на пол. Алессандро выхватывает пистолет и хватает Рокко за волосы, поднимая его голову вверх.

— Игра окончена, ублюдок. — Он стреляет прямо в лоб Рокко.

Кровь и мозги брызжут повсюду, покрывая все вокруг жутким месивом.

Алессандро отпускает голову Рокко, и та падает на деревянный журнальный столик. Последняя карта, оставшаяся на столе, соскальзывает вниз и медленно переворачивается в воздухе, прежде чем упасть на лужу крови у ноги Алессандро. Туз червей.

Я выхожу из своего укрытия за книжной полкой и делаю шаг в комнату. Алессандро поднимает голову и замирает, как только замечает меня. Его рубашка спереди забрызгана кровью, на лице и правой руке тоже кровь.

— Господи, Рави. Как долго ты там стоишь?

— С самого начала. — Я делаю еще шаг вперед, затем бросаюсь к нему.

Когда добегаю до него, то прыгаю в его объятия, не сомневаясь, что он поймает меня. И он ловит. Обхватываю его голову, судорожно перебирая пальцами короткие волосы, и приникаю к его рту.

— Я люблю тебя, — шепчу ему в губы.

Он прижимает меня к своей груди так крепко, что мне становится трудно дышать.

— Не думаю, что «люблю» полно описывает то, что я чувствую к тебе, Рави, — говорит он между поцелуями. — Хотелось бы мне найти слова, чтобы это выразить. Это как прекрасное пламя, охватившее мое сердце и превратившееся в пылающее безумие. Все остальное ничтожно перед его светом.

— Тогда давай сгорим вместе, — предлагаю я и царапаю ногтями кожу на его шее.

Алессандро с низким рычанием проносит меня через всю комнату и кладет на большой письменный стол в центре комнаты. Затем стягивает с моих плеч пиджак, срывает с меня оставшуюся одежду, пока я не оказываюсь на столе совершенно голой.

— Такая красивая. — Он кладет руку мне на шею, поглаживая кожу большим пальцем, и чувствую, как мгновенно становлюсь влажной. — И наконец только моя.

Он держит ладонь на моем горле, а другой рукой проводит по моей спине, кончиком пальца прочерчивая линию по груди и животу, а затем вводит его глубоко в меня. Я стону, чувствуя его палец внутри себя.

— Ну и как тебе, Равенна, быть только моей? — спрашивает он, слегка сжимая мою шею.

Я глубоко вздыхаю и наслаждаюсь рукой на моей шее.

— Словно я, наконец-то, свободна.

Алессандро смотрит на меня темно-синими глазами, вынимает палец из моего влагалища и подносит руку ко рту. Его взгляд не отрывается от меня, пока он слизывает мои соки со своей плоти.

— С каждым разом твой нектар становится все слаще, — говорит он, глядя на меня, как голодный зверь, собирающийся напасть. — Мне очень трудно решить, хочу ли я сначала полакомиться тобой своим членом или ртом.

По телу пробегает дрожь. Я кладу руки на воротник его окровавленной рубашки и рывком дергаю. Две верхние пуговицы падают на пол, а он опять скользит рукой к низу моего живота, искусно лаская мою жаждущую плоть. Я снова тяну его за рубашку, отрывая очередную пуговицу и оголяя его грудь, покрытую татуировками. В ответ на это Алессандро чуть крепче сжимает мою шею и проникает в меня кончиком пальца.