— Я не буду ходить в твоих рубашках размером с палатку. Кроме того, мне нужно нижнее белье, мистер.

— Это можно устроить, — говорит Рафаэль и подается вперед, положив предплечья на колени. Внезапно в комнате становится на двадцать градусов жарче. Я чувствую на себе его взгляд, обжигающий меня из темноты.

Глубоко вздохнув, я подтягиваю рукава одолженной рубашки, которые так и норовят соскользнуть с рук. Запускаю диагностическую программу, настраиваю ее на сканирование системы, затем беру карандаш из ящика стола и начинаю грызть его.

— Зачем ты реорганизовала мои книжные полки?

— Это терапия, — бормочу я, держа во рту старый добрый карандаш, пока на экране всплывают предупреждения. Приложение для выставления счетов в каталоге бухгалтерии отмечено как не отвечающее на запросы. Система хранения данных предупреждает о том, что обновления не установлены. Даже система обслуживания показывает ошибки.

— Этого не может быть, — лепечу я, глядя на список, который продолжает расти. — Мой код был предназначен только для создания черного хода, а не для того, чтобы испортить всю остальную сеть.

— Может, кто-то другой наткнулся на твой «черный ход» и решил саботировать мою компанию. Скорее всего, мой конкурент.

Я бросаю на него взгляд.

— Ты выглядишь ужасно спокойным по этому поводу.

— А зачем мне нервничать? Ты все исправишь.

Карандаш трещит между зубами, поэтому я вынимаю его и переключаюсь на экран ноутбука. Сканирование все еще продолжается. Мой взгляд падает на зеленую фигу, лежащую на столе возле держателя для ручек. Она лежала там, когда я вошла в комнату, и выглядела чертовски аппетитно, соблазняя меня откусить кусочек. Я протягиваю руку и беру плод. В тот момент, когда откусываю, сладость наполняет мой рот, и я стону.

— Нравится?

Я смотрю на своего похитителя.

— Да. Я пробовала инжир только один раз, и он не был и вполовину таким вкусным.

— Знаешь, как говорят: украденный фрукт всегда слаще.

— Ты украл его? — спрашиваю я, надкусывая лакомство. — Зачем? У тебя явно водятся деньжата.

— Старые привычки умирают с трудом.

Я вскидываю бровь, ожидая, что он начнет рассказывать. Он не уточняет. Я пожимаю плечами и возвращаюсь к просмотру диагностической программы. Проходят минуты. Час. Рафаэль молча сидит и наблюдает за мной.

Это тревожит.

Нервирует сверх всякой меры.

Мне нравится.

Но от его пристального взгляда я начинаю волноваться. Желание взглянуть на него усиливается с каждой секундой, и мне все труднее бороться с этим желанием.

Поерзав на своем месте, я хватаю маленький блокнот с желтыми липкими заметками и начинаю черкать на нем испорченным карандашом. Никто никогда не скажет, что я унаследовала мамин художественный талант — Юля — счастливая обладательница этого таланта, — но мне нужно на чем-то сосредоточиться, что позволит мне отвлечься от созерцания массивной тени в дальнем конце комнаты.

Я пытаюсь нарисовать птицу, но меня постоянно отвлекает присутствие Рафаэля. Даже когда мне удается ни разу не взглянуть в его сторону, мое бедное творение в итоге становится похожим на лошадь.

В этой оглушительной тишине, пока процесс сканирования неуклонно продвигается, клянусь, что чувствую, как взгляд моего похитителя буравит меня. Скомкав листок, выбрасываю его и начинаю другой набросок. Я рисую фигуру человека, сидящего на стуле. Ладно, это человечек, одетый в брюки, но идея та же. Я добавляю пиджак и жилетку под ним, которая в итоге выглядит как фартук. Затем — большой широкий рот, полный острых зубов. В завершение я рисую речевой пузырь.

«Исправь свой беспорядок, мисс Петрова!»

Улыбка играет на моих губах, я отрываю липкий листок от блокнота и прикрепляю его к правому верхнему углу экрана ноутбука. На самом деле рисунок ужасный. Юля часами пыталась научить меня рисовать. Почему-то ей всегда удавалось превращать странные цилиндрические формы в лица людей, но я так и не смогла понять как.

Когда поднимаю взгляд, Рафаэль все еще сидит в кресле, скрестив руки на груди. Я не заметила, как он снял пиджак, но теперь тот лежит на подлокотнике. Сочетание белой рубашки и темного жилета, в который он одет, делает его грудь еще шире.

Одиночное пиканье сигнализирует об окончании диагностики, и в окне результатов отображается шестьдесят семь обнаруженных ошибок. Более половины из них отмечены как критические.

— Хорошо. С аналитикой покончено. Утром первым делом займусь бухгалтерской программой. — Я закрываю ноутбук с громким хлопком и наклоняюсь, чтобы выдернуть шнур питания из розетки.

— Ноутбук остается здесь. Мы продолжим завтра вечером. В то же время.

— И что же мне делать весь день до этого?

— Ты можешь делать все, что пожелаешь, если не забываешь о нашем соглашении. Спокойной ночи, мисс Петрова.