Я останавливаюсь на окраине рынка, возле прилавка с плетеными корзинами, полными спелых красных вишен. Окидываю взглядом толпу местных жителей, снующих вокруг, которые выбирают продукты и смеются. Если бы захотел, то мог бы купить все это место и все вещи, которые выставлены на продажу, вместе с людьми. Жаль только, что это не принесет и малой толики того восторга, который вызвала у меня одна маленькая фига в кармане.

Отвернувшись от красочного ларька, надеваю солнцезащитные очки и иду через рынок. Я чувствую на себе взгляды окружающих, но каждый контакт длится лишь долю мгновения, после чего люди быстро отводят глаза в сторону, и каждый человек, оказавшийся на моем пути, молниеносно исчезает с моей дороги.

Я привык к такой реакции. Даже если частенько прячу травмированное лицо в тени.

Воспоминания о событиях после взрыва на моей последней работе для Душку остаются туманными. Помню, как пришел в себя в машине скорой помощи. Джемин был рядом со мной, направив пистолет на фельдшера. Схватив меня под мышки, он вытащил меня из машины скорой помощи и запихнул на заднее сиденье своей машины. Затем я, видимо, снова потерял сознание. Во время поездки я несколько раз приходил в себя. Боль была мучительной. К тому времени, как мы подъехали к ветхому дому в пригороде, я уже практически отключился.

Джемин крикнул, чтобы двое парней отнесли меня в гараж и положили на стол, где «доктор» несколько часов сшивал меня обратно. Я выжил, несмотря на не слишком стерильные условия, чудом избежав заражения ран. Однако в итоге мышцы лица срослись как попало, а кожа деформировалась.

Неудивительно, что теперь людям противно на меня смотреть. Их тихие пересуды смешиваются с криками возбужденных продавцов. Это какофония противоречий, к которой я уже привык.

Я достаю телефон и набираю номер Онофредо, начальника охраны моего дома.

— Босс?

— Сколько раз? — спрашиваю я.

— Простите, я не понимаю.

— Сколько раз с самого утра наша гостья пыталась сбежать?

— Ни разу.

Я останавливаюсь.

— Что же она тогда делала?

— Рылась. Она рылась в ящиках стола и шкафах в вашем кабинете. Даже заглянула под подушку кресла. А еще она нашла ваш сейф и почти полчаса пыталась взломать комбинацию.

Уголки моих губ подрагивают.

— А потом?

— Она переставляла ваши книги на полках.

— Что?

— Да. Она выстроила их на полу, а потом начала ставить книги обратно на полки в другом порядке. Отто проверял ее пятнадцать минут назад. Она все еще занималась этим.

— И ты уверен, что она не пыталась ускользнуть?

— Абсолютно.

Я хмурю брови.

— Хорошо. Держи меня в курсе.

Толпа продолжает расступаться передо мной, как Красное море, пока я пробираюсь между рядами. Как обычно, продавцы зазывают глянуть на их товары. Молодая женщина слева от меня держит деревянную подставку с нарезанным сыром и вяленым мясом, приглашая покупателей попробовать.

— Синьор? — окликает она меня. — Vuole provare del prosciutto?

Я останавливаюсь и оглядываюсь через плечо. Девушка поднимает блюдо в мою сторону, на ее губах играет кокетливая улыбка. Но как только она видит мое лицо, то вздрагивает. Ее улыбка исчезает, и она быстро отводит взгляд. Все как обычно.

Продолжая прогуливаться по рынку, я вспоминаю свою прекрасную заложницу и то, как мило она выглядела в моей рубашке. Перед тем как уйти утром, я приказал служанке выбросить одежду Василисы в мусорное ведро. Я сказал себе, что это наказание за ее дерзость вмешиваться в мои дела, но сам наслаждался первобытным чувством собственничества, которое овладевало мной, когда я видел ее в своей одежде. Я хотел, чтобы она безоговорочно принадлежала мне. Никогда прежде я не испытывал ничего даже отдаленно похожего по отношению к женщине. С дюжиной мужчин, охраняющих территорию вокруг моего поместья, даже если она не увидит их, как было приказано, это не значит, что они не увидят ее. А то, что моя вздорная принцесса одета в мою рубашку, — достаточно серьезный знак того, что она вне зоны доступа.

Когда подхожу к концу рынка, мой взгляд падает на прилавок с местными фруктами. Персики, помело и клубника украшают плетеные корзины перед продавцом, который работает с покупателем. В углу стоит небольшая миска с зелеными фигами. Не думал, что они уже поспели. Я ускоряю шаг и изменяю свой маршрут так, чтобы пройти совсем рядом с прилавком. И сую один из инжиров в карман.

Василиса

Я кладу последнюю книгу, «Нана» Эмиля Золя, на самую нижнюю полку и делаю несколько шагов назад, любуясь своей работой. Сегодня утром я убрала все книги и рассортировала их по цветам. На это ушло почти четыре часа. Большую часть второй половины дня я провела, слоняясь по вилле, где не было ни одной живой души. Затем вернулась в кабинет Рафаэля и снова упорядочила книги, на этот раз в алфавитном порядке по имени автора.