– Когда ты проспишь всю ночь, целую ночь, три дня подряд, тогда я и уйду. А пока этого не произойдет, я останусь здесь. – Он поворачивается и направляется на кухню, затем бросает через плечо: – Мими опрокинула лампу в гостиной. Здесь повсюду стекло.

– Ты не убрал его?

– Я на тебя не работаю, помнишь? Если я тебе понадоблюсь, буду на кухне. У нас на обед рыба.

Лежа под грузовиком, я устанавливаю второй пакет взрывчатки, когда Михаил выругивается где-то с другой стороны.

– Сергей! Ты закончил?

– Еще один, – говорю я.

– Ты этой хрени заложил достаточно, чтобы взорвать всю чертову улицу. Оставь ее и иди сюда. Дверь заклинило.

Я выкатываюсь из-под машины и подхожу к грузовику сзади, где Михаил открывает люк ломом.

– Просто держи его так, я за девчонкой, – говорю я, включаю фонарик на телефоне и запрыгиваю в грузовик.

Я обхожу коробки, передвигая их по пути, но девушки нигде не видно.

– Она там? – спрашивает Михаил.

– Я не могу ее найти. Ты уверен, что она…

В углу что-то есть, но я не могу разглядеть, что именно. Я огибаю груду ящиков и направляю свет вниз.

– О черт!

Я отодвигаю коробки, чтобы подойти поближе и присесть на корточки перед свернувшимся калачиком телом. Лицо девушки скрыто рукой. Ее очень тонкой рукой. В моей памяти всплывает ночь восьмилетней давности, и я закрываю глаза, пытаясь отогнать образы другой девушки, ее худого тела, покрытого грязью. Воспоминание уходит.

Я тянусь, чтобы проверить пульс заложницы, абсолютно уверенный в том, что не нащупаю его, когда она вдруг шевелится и убирает руку. Пара невероятно темных глаз, таких темных, что в свете моего телефона они кажутся черными, пристально смотрит на меня.

– Все хорошо, – шепчу я. – Ты в безопасности.

Девушка моргает, затем кашляет, и ее великолепные глаза закатываются и закрываются. У нее обморок. Я кладу телефон на коробку рядом с собой, чтобы свет падал на девушку, и просовываю руки под ее хрупкое тело. У меня перехватывает дыхание, когда я поднимаю ее.

Боже мой, она весит не больше сорока килограмм.

– Сергей? – Михаил зовет у двери.

– Я нашел ее! Черт, она в плохом состоянии. – Я беру свой телефон и, освещая им путь через лабиринт коробок, выношу ее наружу. – Я нашел тебя, – говорю я ей на ухо, а затем смотрю на Михаила. – Придержи дверь.

Я спрыгиваю с грузовика и направляюсь к машине Михаила.

– Я позвоню Варе и скажу, чтобы она привезла дока. – Он с грохотом опускает дверь грузовика. – Мы можем встретиться с ними в конспиративной квартире.

– Нет! – рявкаю я и прижимаю маленькое тельце к груди. – Я отвезу ее к себе.

– Что? Ты с ума сошел?

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

– Я сказал, что отвезу ее к себе.

Михаил пристально смотрит на меня, затем качает головой.

– Как знаешь. Сажай ее в машину, взрывай грузовик, и давай убираться отсюда.

Я открываю дверь и забираюсь на заднее сиденье, крепко держа девчонку в своих руках, затем наклоняюсь и пытаюсь услышать ее дыхание. Оно поверхностное, но она жива. Пока.

– Готов? – спрашивает Михаил с водительского сиденья, но я игнорирую его. – Господи, Сергей! Достань свой гребаный пульт и взорви уже этот гребаный грузовик.

Я поднимаю на него взгляд, раздумывая, не дать ли ему подзатыльник за то, что он прервал меня, но решаю не делать этого. Его жена, должно быть, безумно влюблена в него и его сварливый характер. Она бы не обрадовалась, если бы он вернулся домой с шишкой на голове и ухом, похожим на гамбургер.

Я, вероятнее всего, оказался бы в состоянии не многим лучше. Михаил – сильный ублюдок. Однажды я был свидетелем его драки с тремя парнями схожих габаритов. За этим было забавно наблюдать. Не могу вспомнить точно, но, по-моему, он был единственным, кто вышел из той драки живым. И когда я задаюсь вопросом, как Михаил потерял правый глаз, его левый глаз находит меня в зеркале заднего вида. Я ухмыляюсь, достаю из кармана пульт дистанционного управления и нажимаю на кнопку.

Мощный взрыв разрывает ночную тишину.

Темнота. Лишь темнота. Внезапно яркий свет ослепляет меня. Приглушенные слова. Затем довольно долго не происходит вообще ничего.

Свет. Невесомость. Снова приглушенные слова, но я не могу понять, что они значат. Снова ослепительный свет. Собачий лай. Голоса. Трое мужчин. Одна женщина.

Снова невесомость. Вода. Тепло. На моем теле, а затем на волосах. Я вздыхаю и чувствую, что уплываю прочь. Вода исчезает, и вдруг мне становится очень, очень холодно. Дрожь. Я пытаюсь открыть глаза, но безуспешно. Что-то мягкое и теплое окутывает мое тело, затем снова наступает невесомость. Руки, большие и сильные, баюкающие меня. Где я? Кто меня несет? Я плыву по волнам. Куда?

Покачивание прекращается, но руки все еще на месте. Мне снова холодно, я снова дрожу. Руки смыкаются плотнее вокруг меня и притягивают к чему-то теплому и твердому.