– Да. – Я киваю и тянусь к графину с соком, стоящему на столе. – Думаю, нам нужно поговорить.

– По поводу?

– О приступах, которые случаются у Сергея. Мне нужно знать, с чем я имею дело.

Феликс оставляет отвертку на столе, поворачивается и пристально вглядывается в меня.

– Ты имеешь дело с последствиями того, что происходит, когда кто-то берет ребенка, не склонного к жестокости, и силой превращает его в хладнокровного убийцу. – Он кладет руки на столешницу, хватаясь за ее края, и смотрит в окно. – Сергей был нормальным ребенком. Его любили. Но потом, когда ему было всего двенадцать, его мать умерла, и его отдали в приемную семью, а позже в детский дом. Пару раз подрался, украл всякой мелочи, в общем, ничего неожиданного для ребенка в его ситуации. Он попал в колонию для несовершеннолетних после того, как вместе со своими друзьями попытался угнать машину. Там его и нашел Крюгер.

– Крюгер?

– Человек во главе проекта подразделения Z.E.R.O. Они взяли его к себе и начали тренировать. Я был там куратором. С того момента, как увидел Сергея, я понял, что он неподходящий кандидат. Он не был агрессивным или склонным к насилию, и у него не было желания причинять кому-либо боль или ломать вещи, как у некоторых других мальчиков оттуда. – Феликс поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – Я пытался отослать его обратно, но потерпел неудачу. Крюгеру он слишком нравился. Сергей был очень ловким и всегда показывал наилучшие результаты на экзаменах по физической подготовке. Он также в совершенстве говорил на английском и русском, а также испанском. Крюгеру это очень нравилось. Свободное владение несколькими языками довольно полезно в нашем деле.

– Вы помогали превращать мальчиков в убийц? – Я смотрю на него с отвращением. – Кто же так делает?

– Тот, кто работает на правительство. – Он вздыхает и качает головой. – Я не горжусь некоторыми своими решениями, Ангелина, но я изо всех сил старался исправить свои ошибки, насколько это было возможно.

Феликс подходит к вазе с фруктами на столе, берет яблоко и начинает перекатывать его в руке, словно сосредоточившись на единственном пятнышке, портящем идеальную желтую кожуру.

– Впервые я заметил, что с ним что-то не так, после того как Сергей вернулся из миссии в Колумбии, – продолжает он. – Во время полевых работ он действовал безупречно. Но когда он возвращался с них, то просто садился и часами смотрел перед собой. Физически он был там. Но мысленно он был далеко. Однажды один из парней его подразделения наткнулся на Сергея, когда тот был в отключке. Я не уверен, что именно произошло, но предполагаю, что парень пытался ударить Сергея ножом, который мы позже нашли рядом с его телом.

– Что случилось?

– Сергей сломал ему шею, – говорит Феликс. – После этого все стало еще хуже. Он начал проявлять агрессию каждый раз, когда кто-то подходил к нему во время приступов. Ему стало трудно отличать полевые работы от повседневных ситуаций.

– Как же так?

– Большая часть подготовки подразделения Z.E.R.O. заключалась в том, чтобы подавить в оперативниках любые признаки сочувствия или самосознания, заставить их сосредоточиться на выполнении миссии, несмотря ни на что. Некоторые миссии, обычно те, в которых целями были высокопоставленные лица, приводили к значительному сопутствующему ущербу.

– Что за сопутствующий ущерб? – спрашиваю я, чувствуя, как мой живот сводит в ужасе.

– Если нужно было устранить определенного человека и единственным способом сделать это было взорвать половину здания, это считалось приемлемым. Таких случаев было мало, но они случались. Сергей выполнял задания безукоризненно, но затем, когда он возвращался с миссий, его поведение становилось крайне опасным. Однажды он увидел, как мужчина жестоко обращался с бездомной женщиной, и выпотрошил его на месте. Он не чувствовал, что сделал что-то плохое. По его мнению, он нейтрализовал угрозу, и все на этом.

– Петров сказал, что вам в конце концов удалось вытащить его оттуда.

– Да, но было уже слишком поздно. Когда Сергей начал выходить из себя все чаще, я подергал за кое-какие ниточки, чтобы добиться освобождения от военных обязанностей. Вскоре после этого я связался с Романом. Он понятия не имел, что у него есть брат. Однако Сергей знал о Романе. Его мать рассказала ему, что Лев Петров был его отцом и что у него был сводный брат. Сергей никогда не хотел иметь ничего общего ни со Львом, ни с Романом. Мне пришлось проделать все за его спиной, и он чуть не задушил меня, когда узнал.

– Почему никто не попытался оказать ему какую-нибудь помощь? Психотерапию? Хоть что-нибудь?