Я делаю глубокий вдох. Затем еще один. Ангелина крепче обхватывает меня руками и ногами.

– Пожалуйста, здоровяк, посмотри на меня.

Тепло ее тела обжигает мою спину, ее дыхание касается моего уха, а затем она целует меня в шею. Я пытаюсь сосредоточиться на парне, которого держу, но близость Ангелины отвлекает меня.

– Я так долго не продержусь, Сергей, – говорит она, и ее хватка на моей шее немного ослабевает.

Я отпускаю ублюдка и подхватываю ее под ноги, не давая упасть.

– Как, черт возьми, ты там оказалась? – спрашиваю я, не сводя глаз с курьера, который стоит передо мной на коленях и кашляет.

– Забралась на коробку, – шепчет она мне на ухо. – А потом запрыгнула тебе на спину.

– Зачем?

– А почему бы и нет? – усмехается она.

Я поворачиваю голову, прижимаясь щекой к ее носу.

– А почему бы и нет? – повторяю я и смеюсь. – Что ж, думаю, эта причина ничем не хуже любой другой.

– Я опаздываю на встречу с жижей, – говорит она и сдавливает мою талию ногами. – Теперь мы можем отправиться в салон красоты?

Я смотрю вниз на парня, который все еще тяжело дышит.

– В следующий раз смотри, куда идешь.

Он быстро кивает, глядя на меня снизу вверх. Я обхожу его и направляюсь дальше по переулку.

– Ты собираешься спускаться? – спрашиваю я на ходу.

– Неа. Мне здесь вроде как нравится.

– Хорошо. – Я наклоняюсь и поднимаю пакет с ее платьем, который она бросила ранее.

Я беру телефон и просматриваю новости. Я не могу сосредоточиться, потому бросаю телефон на приборную панель и смотрю на вход в салон. Три с половиной часа. Что, черт возьми, они с ней делают три с половиной часа?

Девушка, которая пришла, чтобы проводить Ангелину внутрь, сказала мне, что это займет некоторое время и мне следует пойти прогуляться и вернуться попозже. О том, чтобы уйти, конечно, не могло быть и речи, поэтому я сидел в холле рядом с пожилой женщиной, у которой из волос торчали квадратики алюминиевой фольги, и вертел в руках телефон. Вскоре после этого из одной комнаты, шатаясь, вышла другая женщина: она была на каблуках, а между пальцами ног у нее выпирала какая-то розовая пенистая хрень. Выглядело болезненно. Она подошла и села слева, внимательно оглядела меня и завела разговор с женщиной справа от меня. Когда разговор перешел от средств для волос к домашним рецептам от запоров, я решил, что хватит, и пошел подождать в машине. Это было три часа назад.

Что, если Ангелина передумала и решила удрать? Не могу сказать, что стал бы винить ее за это. Любой человек в здравом уме сбежал бы от сумасшедшего, так что, возможно, она решила, что вдали от меня ей будет безопаснее.

Я все это время следил за входом, но, возможно, у них есть запасной выход. Черт. Я выбираюсь из машины и врываюсь в салон как раз тогда, когда Ангелина выходит из коридора слева, и нарастающая паника рассеивается.

– Ну? Что думаешь? – Она виляет бедром и приподнимает брови.

Я оглядываю ее. Если не считать ее волос, которые теперь немного короче и прямее, она кажется мне такой же, как прежде. Даже покрытая грязью, она была прекрасна, так что я не уверен, что она ждет от меня в ответ. Думаю, после трех с половиной часов мучений ей нужно подтверждение того, что над ней хорошо постарались или что-то в этом роде.

– Мне нравится прическа?

Ангелина вздыхает и качает головой.

– Ты безнадежен.

– А что ты хотела от меня услышать? – спрашиваю я, расплачиваясь с администратором.

– Что я выгляжу потрясающе?

– Ты выглядела потрясающе и до того, как мы пришли сюда. Что вы там делали почти четыре часа? «Нетфликс» смотрели?

Она наклоняет голову набок и надувает губы.

– У тебя интересный способ говорить комплименты.

– Я просто констатировал очевидное. – Я пожимаю плечами, беру ее за руку и направляюсь к машине. – Нам нужно поторопиться. Этим модным ублюдкам не нравится, когда люди опаздывают на их мероприятия.

– А в чем его смысл?

– Чтобы Роман дал городским чиновником взятки.

– У всех на глазах? – Ангелина изумленно смотрит на меня.

– Он дает деньги тайно, но ему также нравится делать пожертвования публично. В этом он тот еще сноб.

– Почему бы ему не пойти самому?

– Это, вероятнее всего, месть. Он сказал, что у него нет на это времени, но я думаю, что он все еще злится на меня за… скажем так, за то, что я разорвал наши связи с украинцами.

– Что ты сделал?

Я смотрю на нее сверху вниз, раздумывая, стоит ли говорить ей правду. Она смотрит на меня своими шоколадными глазами, ожидая моего ответа, но я не могу заставить себя рассказать ей. Ангелина – не пугливый зайчик. Она, должно быть, знает, как ведутся дела в нашем мире, но я не хочу, чтобы она боялась меня.

– Просто расторг договор, – говорю я наконец и открываю перед ней дверь машины.