Довольно сложно сопоставить безжалостного, сумасшедшего человека, которого описывали люди моего отца, с парнем, который в данный момент катается по траве со своей собакой и смеется. Машина для убийств – вот как они его называли. Феликс тоже говорил о нем что-то подобное, так что, должно быть, во всем этом есть доля правды, но все же…

Положив ладонь на стекло перед собой, я наблюдаю за человеком, который был центром моих мыслей с того самого момента, как я впервые его увидела.

Я притворяюсь, что поглощен своим завтраком, а сам тайком наблюдаю за ней, сидящей на противоположном конце стола. Ложка в ее руке застыла на полпути ко рту: Ангелина смотрит на Мими, которая тыкается мордочкой ей в бок.

– Расслабься. Она тебя не укусит, – говорю я.

– Ты уверен?

– Она кусает людей только тогда, когда ей приказываю я. И вообще, на ее вкус, ты слишком костлявая.

– Что ж, какое облегчение, наверное.

– Она хочет, чтобы ты ее погладила. – Я киваю в сторону собаки. – Если ты этого не сделаешь, она будет приставать к тебе весь день.

– Она не похожа на собаку, любящую обнимашки.

Потому что так оно и есть. Мими не любит новых людей. Точнее, людей в принципе.

Ангелина тянет руку, чтобы почесать макушку Мими, и та облизывает ее ладонь. То, как моя собака ведет себя рядом с Ангелиной, неожиданно. Она начала ходить за Ангелиной по всему дому и всегда держит ее в поле зрения, даже без моих команд. Когда Ангелина спит, Мими лежит так, чтобы ее голова находилась в таком положении, чтобы она могла наблюдать одним глазом за Ангелиной, а другим за дверью. Это нормально для собак-защитников – находиться между человеком, которого они охраняют, и источником возможной угрозы.

Может, она почувствовала мое желание защищать Ангелину и подхватила его. В сознании возникает образ Ангелины, свернувшейся калачиком на полу грузовика, и я закрываю глаза, сжимая вилку. Я никогда не забуду выражение ее глаз, как будто я был своего рода спасителем, а не человеком, главная цель которого – прерывать чужие жизни. Прошли годы с тех пор, как я испытывал потребность защищать кого-либо, кроме себя, да и то редко. Большую часть времени, особенно в последние несколько лет моей службы, мне было совершенно наплевать, выживу я или нет. Но что касается Ангелины, то у меня возникает необъяснимая потребность схватить ее и всегда держать рядом с собой, чтобы никто больше не смог причинить ей боль.

– Как-то вечером я сыграла партию в покер с Феликсом, – говорит она. – Ты был прав. Он жульничает.

– Я же тебе говорил. – Я фыркаю. – Что ты проиграла?

– Мне нужно приготовить ужин.

– Тебе повезло. В последний раз, когда я играл с ним, я потерял свою машину.

– Серьезно?

– Да. Потом мне пришлось выкупать ее у него обратно. Он запросил с меня вдвое больше реальной цены. Придурок.

– Почему ты просто не купил новую? – Она широко раскрывает глаза, глядя на меня.

– Мне нравится эта машина. И я не хотел идти в автосалон.

– У вас двоих действительно странные отношения, – говорит она.

– Да, можно и так сказать. Я часто удивляюсь тому, как его до сих пор не придушил. Он постоянно пилит меня, вообще не умеет готовить и разбрасывает свои вещи по всему дому. – Я пожимаю плечами. – Пусть он и спас мне жизнь пару раз, пока мы работали вместе, но он быстро теряет очки.

– Пару раз? Над чем вы оба работали, что он спасал тебе жизнь больше, чем один раз?

О, мы не будем обсуждать это. Я встаю из-за стола и свистом подзываю Мими.

– Хочешь размять ноги? Мне нужно выгулять Мими прежде, чем я уйду на работу.

Ангелина смотрит на меня пару мгновений, затем кивает.

– Хорошо.

– Но на этот раз не убегай, Ангелина.

Она лишь улыбается.

Я бросаю Мими палку, и та гонится за ней, обернувшись, я вижу Ангелину, которая растянулась на траве позади меня, закрыв глаза и подняв лицо к небу.

– У меня такое чувство, будто я пробежала милю, – говорит она.

– Устала?

– Немного. У меня дрожат ноги.

– Отказ от еды может подействовать так на человека. – Я сажусь на траву рядом с ней, опираюсь на локти и смотрю на заходящее солнце на горизонте. – Ты все еще не хочешь рассказать мне, почему ты сделала это?

– Неа.

– Тогда, я думаю, ты останешься с нами.

– Не совсем. Мне нужно несколько дней, чтобы набраться сил, а потом я снова попробую сбежать.

– Спасибо за предупреждение, – смеюсь я.

Она наклоняет голову набок и смотрит на меня, прикрыв глаза:

– Или же ты мог бы просто отпустить меня?

– Этого не произойдет. Прости.

– Почему?

– Твое присутствие здесь меня веселит. И твои безуспешные попытки сбежать, в частности. – Я встречаюсь с ней взглядом, протягиваю руку, чтобы обхватить ее за шею, и наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо: – А мне уже очень давно не было весело.