Меня будит телефонный звонок. Мне на самом деле удалось заснуть, пока солдат Братвы находился со мной в одной комнате. Люди идут к психотерапевту, когда у них проблемы со сном, но, похоже, мне нужно разъяснить, когда засыпать не следует. На улице все еще темно, но быстро рассветает. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на кресло, и вижу, что Сергей все еще сидит там, прижав телефон к уху. Он слушает человека на другом конце провода, и его тело внезапно напрягается, а выражение лица меняется со слегка напряженного на нечитаемое. Он ничего не говорит, лишь опускает телефон и смотрит на него так, словно хочет разбить его вдребезги.

– Плохие новости? – бормочу я.

Он не отвечает, только смотрит на телефон так злобно, что я задаюсь вопросом, не вспыхнет ли тот от его пристального взгляда.

Я не совсем понимаю, что происходит, но ясно одно – что-то случилось, и это не к добру. Это не должно ничего значить для меня. В конце концов, этот парень будет держать меня взаперти в своем доме до тех пор, пока я не раскрою ему свои тайны. Но он спас мне жизнь. Я, вероятно, была бы мертва, если бы он не нашел меня, или, возможно, еще более худший вариант – если бы на его месте оказался кто-то другой.

Мне следует просто вернуться ко сну, но я не могу. Итак, вопреки здравому смыслу, я встаю с кровати и медленно подхожу к креслу, пока не оказываюсь прямо перед Сергеем.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Никакой реакции.

– Сергей?

Все еще молчание. Он просто продолжает пялиться на телефон. Я протягиваю руку и легонько надавливаю на его плечо кончиком пальца.

Сергей вскидывает голову, и я замечаю то, что упустила, будучи в кровати. Его стиснутую челюсть, легкое подрагивание левой руки и звук дыхания, немного более частого, чем обычно. Но больше всего поражают его глаза: они не сфокусированы, будто он смотрит сквозь меня.

– Да? – спрашивает он, и его голос звучит как-то… отстраненно.

– Что-то случилось?

Он на секунду закрывает глаза и делает глубокий вдох.

– Возвращайся в постель. Я сейчас уйду.

Что-то не так. Не могу определить, что именно. Он кажется сердитым и взволнованным, но старается держать себя в руках. Если не обращать внимания на те небольшие странности, он выглядит совершенно спокойным.

Сергей прав. Мне следует вернуться в постель. То, что с ним происходит, – не моя проблема. Это не должно меня волновать. Так почему же я беспокоюсь? Я снова сосредотачиваюсь на его глазах. Да, его взгляд действительно выглядит странно.

– Ты медитируешь или что-то вроде того? – спрашиваю я.

Он моргает, но – может, я ошибаюсь, ведь в комнате довольно темно, – теперь его взгляд кажется более сосредоточенным.

– Я, черт побери, не медитирую. – Он качает головой. – Я только что узнал последние новости о моем друге, которого вчера подстрелили. О том, который был со мной, когда мы нашли тебя. О Михаиле.

– Оу. – Видимо, именно поэтому он выбежал вчера утром из дома в бешенстве. – Как он?

– Плохо.

– Он выкарабкается?

– Его только что снова повезли на операцию. У него внутреннее кровотечение.

– Вы с ним близки? – Я кладу свою ладонь на его левую руку и слегка скольжу по ней. Теперь его взгляд прикован ко мне, и дрожание руки под моей ладонью, кажется, прекращается.

– Не очень, – говорит Сергей. – Но я убью его, если он умрет.

Я чувствую, как уголки моих губ слегка приподнимаются. Он возвращается из того состояния, в которое провалился раньше.

– В таком случае он, вероятнее всего, постарается остаться в живых.

Не разрывая зрительного контакта, Сергей высвобождает свою руку из-под моей и обхватывает пальцами мое запястье.

– Кто морил тебя голодом? – спрашивает он, наклоняясь ко мне.

– Я, – говорю в ответ, – я устроила голодовку.

– Почему?

Я слегка наклоняю голову, так что наши носы почти соприкасаются, и смотрю в эти светлые глаза.

– Я не могу тебе сказать.

Он растягивает губы в легкой улыбке.

– Я все выясню, лисичка.

– Лисичка? – Я приподнимаю бровь. Не знаю этого слова.

– Маленькая лиса. – Он берет меня пальцами за подбородок. – Тебе подходит, что думаешь?

– Не очень.

Сергей улыбается, качает головой и встает с кресла. Я и забыла, какой он высокий.

– Да, думаю, идеально подходит. – Он проводит большим пальцем по моему подбородку, затем поворачивается и направляется к двери. – Иди спать, моя маленькая лгунья.

Роман звонит около полудня, чтобы сообщить мне, что Михаилу сделали операцию и что с ним все будет в порядке. Вскоре после этого я вырубаюсь на диване в гостиной. Я редко могу заснуть днем, но мой организм, который за последние три дня спал всего пару часов, наконец дал соответствующий сигнал мозгу. Когда я просыпаюсь, время уже близится к четырем.