— Ты можешь идти. — Дон тушит сигару в пепельнице. — Я принял решение. Убедись, что девочки собраны и готовы к отъезду завтра утром.

Красное.

Всё, что я вижу, — это проклятая красная пелена. Ярость застилает глаза густым туманом, когда я сжимаю кулаки и делаю шаг вперёд, готовый совершить высшую измену, какие бы последствия меня ни ждали.

Дон — покойник.

Я делаю шаг в его сторону, как вдруг боль взрывается в правой стороне челюсти, и голова дёргается вбок. Мне требуется несколько мгновений, чтобы прояснилось зрение, и тогда я вижу массивную фигуру Аджелло, преградившего мне путь.

— Разворачивайся и уходи. — Он хватает меня за воротник, отталкивая назад. — Прямо сейчас, чёрт возьми.

Не дождётся. Я сбрасываю его руку и бью его в подбородок, так же как он меня.

— Пошёл вон, — хриплю я.

Аджелло просто стирает кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. Его лицо остаётся бесстрастным, когда он снова хватает меня за рубашку и наклоняется ближе.

— Я решу это, — его слова едва слышны, они только для меня. — Даю тебе слово.

Ошеломлённый необычной искренностью в его обычно холодных глазах, я ещё не успеваю осознать его слова, как Аджелло вгоняет колено мне в диафрагму. От удара я отлетаю назад.

— Проваливай, Девилль, — рявкает он. — И делай, как тебе сказали.

Задыхаясь, я смотрю на Аджелло в замешательстве. Чёрт возьми, кажется, он сломал мне пару рёбер. Будучи членом личной охраны дона, он, конечно, обязан защищать старика. Но если он просто выполняет долг, почему в его обычно невозмутимых глазах сейчас такое странное выражение? Почему они горят, но не от гнева? В них читается почти что мольба — что-то совершенно несовместимое с его боевой стойкой.

Едва уловимое движение его губ привлекает моё внимание, но звука нет. Аджелло повторяет движение, на этот раз медленнее, позволяя мне прочитать:

«Доверься мне».

Я никогда не видел, чтобы Аджелло проявлял хоть каплю заботы о ком-либо. Но сейчас, глядя на него, пока он стоит спиной к комнате, полной змей, я понимаю, что это в его глазах.

Беспокойство.

За меня.

Могу ли я доверять ему? Этому странному, бесчувственному типу? Несмотря на то что он всего на год старше, мужчины вдвое старше нас побаиваются его из-за этой неестественной холодности. С какой стати он вообще беспокоится обо мне или моих сёстрах? В этом нет никакого смысла.

Мой взгляд скользит по собравшимся в комнате. Большинство уже положили руки на оружие, готовые пристрелить меня за малейшую провинность. Даже если я пройду через Аджелло, это ничего не даст. Кто-то уложит меня за неповиновение, прежде чем я успею приблизиться к дону. Глубоко вдохнув, я снова смотрю в глаза Аджелло.

У меня нет выбора.

Я киваю.

— Иди, — кивает он в ответ.

Стиснув зубы от боли в рёбрах, я выпрямляюсь и ухожу. Отчаянно цепляясь за слабую надежду, что он сдержит слово.

Наши дни

Офис Сальваторе Аджелло, Нью-Йорк

(Артуро, 36 лет; Тара, 24 года)

Артуро

— Ну что? — Аджелло развалился в кресле напротив меня. — Тебе есть, что сказать?

Я скольжу взглядом по бокалу в своей руке, медленно вращая его и наблюдая, как алое вино плещется о стенки. Остатки вина, прилипшие к стеклу, напоминают мне кровь.

Я проливал кровь за наше дело больше раз, чем могу сосчитать. Во время сорвавшихся сделок, в перестрелках с бандами, в столкновениях с конкурентами. Ни капли не жалею. Я всегда знал, на что подписываюсь. Кровь, пролитая за коза ностра, не была напрасной. Но сегодня я могу истечь ею из-за собственного упрямства.

— Да. — Подношу бокал к губам и делаю глоток. — Я не женюсь на Таре Поповой, босс.

Правая бровь Аджелло едва заметно приподнимается. Это, наверное, самая яркая эмоция, которую я видел на его лице за последние годы. Не считая, конечно, моментов, когда он рядом с женой и дочерью. После двадцати лет знакомства я до сих пор не уверен, что он вообще человек.

Люди считают Сальваторе Аджелло психопатом, но это не так. Он просто не признаёт полутонов. Для него существует только «всё» или «ничего». Возможно, он считает меня другом. Хотя кто его разберёт? Но я точно знаю, что он без раздумий принял бы пулю за меня.

Однако всё это не имеет никакого значения в данном случае. Он — дон Нью-Йорка, а я только что отказался выполнять его прямой приказ. Убить меня за неповиновение было бы более чем справедливо.

— Почему? — Брови Аджелло сдвигаются, образуя складку на лбу. — Сестра Драго, может, и с характером, но я уверен, вы идеально подходите друг другу.

— С характером? Эта женщина чуть не проломила мне голову подносом с закусками. Если бы её брат не схватил её и не утащил, я бы придушил эту психопатку на месте.