— Почему?

— Потому что она честна, Себастьян, — огрызнулась Хелена, повернув голову так, чтобы видеть меня уголком глаза, — То, чего не хватает братьям Скафони. Я не люблю, когда со мной играют.

— Тогда научись быть честной. Знай, что я знаю все, что здесь происходит, независимо от того, думаешь ты об этом или нет. Ты не встанешь между мной и моим братом.

— Это не входит в мои намерения. И никогда не входило.

Но это происходит. Между нами уже есть небольшая трещина, и я боюсь, что это только начало.

Я встречаю взгляд Грегори и понимаю, что со временем, если мы будем следовать правилам, мне придется отдать ее ему. Она будет принадлежать ему.

От этой мысли у меня внутри все горит, и мне нужно справиться с этим, и это единственный способ.

Переложив ее запястья в одну из своих рук, я потянул молнию ее платья вниз.

Она издает звук, небольшое хныканье, но остается в том же положении, пока я спускаю один рукав, затем другой с ее плеч до складки на локтях. Затем я делаю то же самое с бретельками ее лифчика, затем расстегиваю его и позволяю ему соскользнуть вниз, обнажая ее грудь.

Глаза Грегори на мгновение переводятся вниз, чтобы рассмотреть их, а затем возвращаются к ее глазам.

— Встань, - говорю я.

Я удерживаю ее, когда она это делает, и киваю Грегори, который тянется вперед, скользит руками вверх по ее ногам, захватывает трусики и тянет их вниз и вниз. Затем, поменяв хватку, я позволяю платью и лифчику упасть на пол, прежде чем снова усадить ее голой на свои колени.

Грегори оглядывает ее.

— Раздвинь ноги для моего брата.

Я подталкиваю ее, но она делает это, раздвигая их так же широко, как и свои, только ступни стоят на полу.

Грегори смотрит на шов ее полового органа, пока она извивается. Я не останавливаю его, когда он наклоняется вперед, трет ее киску двумя пальцами, а затем размазывает их по ее бедру.

— Я думаю, ей это нравится, — говорит он.

— Я думаю, ты прав. Я чувствую отсюда запах ее возбуждения, — говорю я, наклоняясь к ее уху, прежде чем встать и передать ее брату.

Он берет ее запястья, держит их по бокам, целует ее живот, целует ниже, прежде чем повернуть ее и передать обратно мне.

Я беру ее сосок в рот, затем отстраняюсь и перетягиваю его между зубами, пока она не хнычет.

Грег встает, отпихивает тарелки с дороги, в спешке разбивая одну. Он поднимает ее, усаживает на край стола и наклоняется к ней так, что ей приходится откинуться назад. Он стягивает рубашку через голову и берется за ее ноги, раздвигая их и становясь между ними.

Я вижу, что он хочет поцеловать ее. Он так близко, так близко.

Но вместо этого он целует ее шею, затем ниже, впадинку ключицы, грудь, между грудей, овал пупка. Он стоит на коленях, руки на ее бедрах, наклоняется, чтобы лизнуть ее киску, пробует ее на вкус, когда она закрывает глаза и откидывается еще дальше назад.

Сначала я наблюдаю, смотрю, как она борется.

Она кладет руки ему на голову, пытаясь оттолкнуть его, когда она поворачивается ко мне.

— Это еще один тест?

Она толкает его, но он хватает ее за запястья, разводит их в стороны.

Она сжимает руки в кулаки, ставит одну ногу на стол, намереваясь оттолкнуться, но вместо этого раздвигает ноги еще шире.

— Пожалуйста!

— Брат, — говорю я, глядя в ее отчаянные глаза.

Он отстраняется, встает, вытирает рот. Он садится на стул, расстегивает джинсы, стягивает их и сжимает в кулак свой член.

Я встаю, беру Хелену за руку и оттаскиваю ее от стола.

— Что ты делаешь? — спрашивает она шепотом.

Я обхватываю ее щеку одной рукой.

— Что мы делаем? — спрашивает она.

Я должен контролировать это, его. Над ней. Это единственный способ. Это единственный способ сохранить ее моей.

И как бы мне этого не хотелось, я разворачиваю ее и ставлю на колени перед братом.

— Отсоси ему, Хелена.

Она не отворачивается, но колеблется, и только рука Грегори на ее затылке заставляет ее взять его в рот.

Я встаю на колени позади нее, стягиваю с себя рубашку, расстегиваю брюки. Взявшись за ее задницу, я раздвигаю ее, и когда я чувствую ее, то чувствую, какая она мокрая.