Год. Это не может произойти. Этого не может быть. Пожалуйста, Боже, не дай ему сделать это.
Не позволяй ему насиловать меня.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Пожалуйста.
Несчастная, занимающая половину кровати, только половину. Я жду, когда почувствую его руки на себе, жду, когда он разорвет меня на части.
А потом я слышу его. Я слышу его ворчание. Чувствую тяжесть его колена на кровати.
— Я не прикасаюсь к тебе, — говорит он.
Я пытаюсь оттащить себя подальше.
— Себастьян сказал, чтобы я не прикасался к тебе.
Я не наблюдаю за ним.
Я утыкаюсь лицом и еще через несколько минут чувствую первую порцию спермы на спине. Я слышу звуки, которые он издает, когда он проводит по своему члену своими руками, накрывая меня, мои волосы, мою спину, мою задницу собой, и делает это осторожно, чтобы не коснуться меня, ни коленом, ни какой-либо частью себя.
Когда он заканчивает то отшатывается назад. Я открываю глаза и смотрю, как он оглядывает меня, любуясь делом своих рук.
Он натягивает штаны и выходит за дверь, и на этот раз я слышу, как поворачивается замок. Я лежу там, в собственной рвоте. В моей собственной моче. Вся в сперме.
Вторая глава
Хелена
Я не знаю, как долго я так лежу. Я засыпаю, а когда просыпаюсь, мне больно и холодно. Я поворачиваю голову, вытираю лицо. От меня воняет рвотой и мочой. Запах стальной воды пропитал забытое место, и все, что я слышу, - это постоянное кап, кап, кап.
Это сведет меня с ума.
У меня пересохло во рту. Я так хочу пить.
Мне требуется много времени, чтобы встать, и я с трудом иду к двери. Я дергаю за ржавое кольцо, чтобы открыть ее, но знаю, что она заперта. Я слышала, как они заперли ее.
Я кричу один, два раза, мой голос тихий и надтреснутый, но я ничего не слышу в ответ. Вокруг меня ничего, кроме воды.
Лампочка мигает и гаснет, и меня охватывает новая паника. Находится здесь в темноте, в кромешной тьме, я не могу. Я не могу думать об этом.
Я подхожу к заколоченному окну и протягиваю руку, чтобы прикоснуться к дереву, пытаюсь провести ногтями по краям, но оно прочно стоит на месте, и я знаю, что нахожусь под землей. Если это когда-то и было окном, то сейчас оно находится под землей.
Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы открыть замок. Чем угодно. Но я ничего не нахожу. Ничего, что я могла бы использовать для того, чтобы открыть дверь.
Неужели здесь я умру? Похороненная заживо в этом забытом месте?
Ребенок заставляет меня прижимать руки к себе. Я хочу пить. Мне так хочется пить, что я подумываю напиться из маленькой лужицы грязной воды в углу, которая просочилась из трещины в стене, но когда я наклоняюсь, чтобы прикоснуться к ней то, чувствую что она скользкая. Я вытираю руку о стену, возвращаюсь к койке и сажусь. Она все еще мокрая от него или от меня. Я чувствую на себе его сперму, запекшую, высохшую и отвратительную.
Но, по крайней мере, он не прикоснулся ко мне. По крайней мере, он слишком боялся Себастьяна, чтобы прикоснуться ко мне.
Ложась на бок, я закрываю глаза, прослеживая выпуклую линию на животе, не смея коснуться и тех, что находятся спине. Мне больно даже обнимать себя руками.
Я думаю о том, что сказал Себастьян. О том, как он смотрит, как я сплю. Как он говорил, что я сплю крепче всего, когда он обнимает меня, укутывая в кокон.
Хотела бы я, чтобы он был сейчас здесь. Я бы хотела, чтобы он нашел меня сейчас. Вломился в дверь и забрал меня обратно на остров. Вымыл меня и уложил. Уложил меня в свою постель, укрыл меня в своих объятиях и держал в безопасности.
Слезы убаюкивают меня, усыпляя. Моя жажда — вот что будит меня в следующий раз. Оно настолько сильное, что причиняет боль.
У меня болит живот от голода, и я задаюсь вопросом, как долго я здесь нахожусь. Интересно, умру ли я здесь до того, как Себастьян найдет меня, если он вообще ищет меня. Я пытаюсь сесть, но это слишком больно.
По крайней мере, свет все еще горит.
Я пытаюсь заснуть, пытаюсь заставить мою тетю Хелену прийти ко мне во сне. Чтобы помочь мне выбраться отсюда.
Кольцо на моем пальце горит.
Кость Скафони.
Я хочу снять его с себя. Хочу, чтобы оно исчезло.