— Ты будешь. Это еще ненадолго, — говорю я, убирая волосы с ее лица, пока она изо всех сил пытается держать глаза открытыми, — Совсем ненадолго.
Я подхожу к двери.
— Себастьян? — окликает она, останавливая меня.
Я поворачиваюсь, моя рука на дверной ручке.
— Я все еще Девочка-Уиллоу?— она лежит на боку, ее глаза полуоткрыты.
— Кем еще ты могла бы быть?
Четвёртая глава
Хелена
У меня рот словно забит ватой. Мне слишком тепло, и я сбрасываю с себя одеяло, отворачиваюсь, но когда я это делаю то чувствую его запах. Я чувствую запах Себастьяна на подушке. На простынях.
Я помню.
Я открываю глаза, а вокруг темнота. Но не такая, как в той подземной камере, а ночная.
Я не одинока.
Лунный свет проникает в окно, освещая фигуру, прислонившуюся к стене и наблюдающую за мной.
Мне требуется несколько минут, чтобы полностью открыть глаза и сосредоточиться. Я подтягиваюсь к изголовью кровати, но это требует некоторых усилий. Мне кажется, что я двигаюсь в замедленной съемке, когда я смотрю на тумбочку, а затем на чашку, которая находится на поверхности.
Вода. Мне нужна вода.
Но у меня возникают проблемы с тем, чтобы заставить свою руку работать так, как она должна. Мне лишь удается опрокинуть стакан, расплескивая содержимое. Я смотрю, как он скатывается с тумбочки и беззвучно падает на ковер.
Он движется — тень.
Он отрывается от стены.
Я смотрю на него снизу вверх, и когда он подходит ближе, я отшатываюсь. Когда он достаточно близко, и его лицо освещено, я вижу, что это Грегори.
Он берет стакан, идет в ванную и через мгновение возвращается с полным. Он садится на край кровати и подносит его к моим губам, и я пью, не сводя с него глаз.
Когда стакан пуст, он ставит его на тумбочку, но продолжает смотреть на меня.
— Это был ты? — спрашиваю.
— Что?
— На лодке. Это был ты?
Мне кажется, он прищуривает глаза, но я не могу быть уверена в этом, потому что вокруг слишком темно.
— Ты думаешь, я имею к этому какое-то отношение?
— А ты?
Он фыркает, встает с кровати и снова прислоняется к стене: — Если бы я хотел похитить тебя, то давно бы это сделал.
Я не знаю, верю ли я ему. Он такой непринужденный, такой расслабленный. Как будто он часть всего этого, но нет. Как будто он наблюдает со стороны. Ожидает.
— Что ты здесь делаешь? — я спрашиваю.
— Честно говоря, не совсем знаю, — он понимает плечом.
— Где Себастьян?
— Он кладет руку на подбородок, потирает его жесткую линию.
— Хочешь, я приведу его для тебя?
Я не могу сказать, саркастичен он или нет, но отрицательно качаю головой.
— Хм, — он подходит ко мне, и я натягиваю одеяло, — Я не знаю, что ты ему сказала, но послушай моего совета и не повторяй этого снова.
— Почему я должна следовать твоему совету?
— Потому что все меняется, Девочка-Уиллоу.
Я сглатываю, и думаю, что он видит мое беспокойство из-за его предупреждения.
— Ты, я и Себастьян, теперь только мы. И все меняется.
Я содрогаюсь от его слов. На тонко завуалированную угрозу: — Я не понимаю.
— Ты была внимательна в мавзолее?
— О чем ты говоришь?
Он фыркает, ухмыляется.
— У тебя короткая память, — он отталкивается от стены и идет к двери, — Спокойной ночи, Девочка-Уиллоу. Спи крепко.
Пятая глава
Себастьян
Я оставляю медсестру еще на две недели и время от времени навещаю Хелену, давая ей личное пространство. Она не хочет со мной разговаривать. Она даже не смотрит на меня. По крайней мере, теперь она регулярно ест и может ходить, одеваться и принимать душ без посторонней помощи.
Грегори сидит напротив меня во внутреннем дворике. Мы пьем виски, и пока он смотрит в темную ночь, я изучаю его, моего младшего сводного брата, его слова, сказанные той ночью в моем кабинете, о том, что он хочет кусочек Елены, все еще ежедневно звучат в моих мыслях.
У нас общее сходство в чертах лица, темные глаза, темные волосы, разрез челюсти. Он одного роста со мной, сложен примерно так же. Мы одинаково думаем. Мы оба расчетливы.