И держать его под мышкой, когда мы выходим из этого здания, это как сестринское братство. И это правильно. Так же правильно, как неправильно было то костяное кольцо.

    — Обед? — спрашивает Себастьян.

    — Я умираю с голоду, — говорю я. Кажется, я всегда голодна с тех пор, как узнала, что беременна.

    Беременна четверней.

    Пол детей мы узнаем еще через несколько месяцев, но я уже знаю. Думаю, он тоже. У нас будет четыре девочки.

    Он берет меня за руку, и мы идем в тот же ресторан, куда приходили в прошлый раз, когда были здесь. И мы занимаем тот же столик, за исключением того, что сегодня мы, похоже, единственные клиенты. Как только он выпивает бокал вина, а я - газированной воды, он наклоняется ко мне.

    — Как ты себя чувствуешь? Дети?

          — Что ты имеешь в виду?

    — Ты хочешь их оставить?

    Я смотрю на него: — Для меня это никогда не было вопросом.

    — Хорошо. Я чувствую то же самое, — он отпивает глоток вина, потом лезет в карман, достает маленькую черную бархатную коробочку и ставит ее на стол между нами.

    Я смотрю на нее, и моему мозгу требуется минута, чтобы осознать это, хотя мое сердце знает.

    — Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда он открывает коробку.

    Я поднимаю взгляд на него, и он улыбается, но это совсем другая улыбка, чем та, которую я обычно вижу. Эта улыбка счастливая и немного неуверенная, возможно.

    — За то короткое время, что я тебя знаю, ты влезла мне под кожу, Хелена Уиллоу. Ты перевернула мою жизнь с ног на голову, и я... счастлив. Несмотря на все то дерьмо, через которое мы прошли, я счастлив. Не знаю, заслуживаю ли я этого, но я счастлив. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Так что, это я говорю тебе, что планирую оставить тебя навсегда. Выходи за меня замуж, Хелена.

— Себастьян...

    — Сейчас. Выходи за меня сейчас.

Эпилог. 2

Себастьян

— А если бы я отказалась? - спрашивает она, когда я веду ее в свою комнату - нашу комнату - после того, как мы вернемся на остров после гражданской церемонии. Я договорился о церемонии до того, как мы пошли в офис Галло, чтобы подписать бумаги, и мне ни разу не пришло в голову, что она может отказаться.

    — Ты и не собиралась.

    — Вы высокомерны, Себастьян Скафони.

    — А вы прекрасны, миссис Скафони.

     Я поднимаю ее на руки, открывая дверь, и заношу внутрь, пинком закрываю дверь и ставлю ее на ноги рядом с кроватью.

    — Кроме того, я старомоден, когда речь идет о появлении детей на свет. Я хочу, чтобы мы сначала поженились, — говорю я.

    — Я все еще думаю, что ты высокомерно полагаешь, что я скажу «да».

    — Ты согласилась.

    Я целую ее, расстегиваю молнию на платье, снимаю его с ее плеч и позволяю ему упасть на пол. Я отстраняюсь и смотрю на нее. Ее грудь увеличилась в два раза, и я могу взять ее в руки, и хотя она говорит, что видит бугорок, я вижу лишь небольшую припухлость. Может быть.

    — Ты чертовски красива, ты знаешь это? — говорю я.

    — Я растолстею.

    — Надеюсь. Толстой с моими детьми. И насчет этого. Я солгала раньше. Это имеет значение. Я хочу десятки. Десятки мальчиков и девочек, которые будут бегать здесь и приносить радость на этот остров. В этот дом.

    Она хихикает, когда я снимаю с нее лифчик. Она тянется к подолу моего свитера и стягивает его через голову.

    Я обхватываю ее одной рукой и притягиваю к себе, целуя ее, а другой проникаю в ее трусики и нащупываю ее влажную киску. Я отстраняюсь, смотрю на нее, провожу пальцами по одной груди, затем поворачиваю ее, кладу на кровать на колени и спускаю трусики до середины бедра.

    Раздвигая ее, я чувствую внезапную жадность и наклоняю голову, чтобы полакомиться ее киской, пробуя ее на вкус, слизывая с нее возбуждение, прежде чем запустить руку в ее волосы и притянуть ее к себе, чтобы снова поцеловать ее рот. Мой рот липкий от нее.

    Кончики ее пальцев играют на мышцах моего живота, затем опускаются ниже, расстегивая мои джинсы. Она просовывает руку внутрь и смотрит на меня сверху.

    — Я хочу попробовать тебя на вкус, Себастьян.

    Черт.

    Да.