— Ты говоришь по-другому, чем в прошлый раз. Лучше.

    — Мне лучше.

    — Как ты думаешь, он разрешит тебе навестить меня?

    — Думаю, я смогу убедить его, что нам нужно съездить в Филадельфию. Ты поговорила с мамой и папой? Сказала им, где ты?

    — Я не хочу с ними говорить. Они просто так меня не отпустят.

    — Тебе двадцать один год. Ты уже взрослая. Это не зависит от них.

    — Ты знаешь, какие они.

    — Да, я знаю. Может, хоть весточку пришлют, что ты в безопасности.

    — Как будто их волнует наша безопасность.

    — Просто сделай это, хорошо? — иногда я чувствую себя старшей сестрой, как будто я старше ее на много лет. У нас всегда так было.

    — Ты звонила им, Хелена? Отчитала их? Сказала им, чтобы они шли к черту за то, что они с тобой сделали?

    — Нет.

    — Ты их ненавидишь?

    — Нет. Я не знаю. Все сложилось иначе, чем я думала. Себастьян... я люблю его.

         — Хелена!

   — Я знаю. Это безумие. Но, в общем, все это было безумием.

   — Ты влюблена. В него. В Скафони. О Боже.

    — Я беспокоюсь о тебе, Эми.

    — Я знаю, и мне жаль, что заставляю тебя волноваться, но я должна сделать это по-своему. Мне нужно со всем смириться. Хорошо?

    Я киваю, хотя она меня не видит: — Хорошо. Я понимаю.

    — Спасибо, Хелена. Ты можешь звонить мне в любое время, хорошо?

    — Позвоню и еще раз позвоню. Береги себя и я люблю тебя, сестренка, — чувствую, как слезы согревают мои глаза.

    — Я люблю тебя. И ты будь осторожна.

    Мы кладем трубку, я иду в ванную и умываю лицо. Я смотрю на себя в зеркало, немного приподнимаю рубашку, чтобы посмотреть на свой живот. Он еще плоский, но еще рано. Всего четыре-шесть недель, как сказал врач. Моя грудь уже немного полнее и нежнее. Я даже не заметила. Но опять же, много всего произошло.

    Я не готова к рождению ребенка.

          Я не готова завести его с ним.

    И потом, есть еще одна вещь.

    Что если это не его ребенок?

    Что, если это Грегори?

Тридцатая глава

Себастьян

Следующие несколько недель будут напряженными. Хелена по-прежнему с трудом справляется с едой, и стресс от всего этого давит на нее.

    Черт, это давит на меня, как тонна кирпичей.

    Ребенок.

    Она, блядь, беременна.

    Этого не должно было случиться. Это не часть плана.

    Хотя, что это за план? Какого черта он вообще был?

    Взять Девочку-Уиллоу.

    Сломать ее.

    Таков был план.

    Разрушить жизнь, как это делаем мы, мужчины Скафони.

          Разрушить нашу собственную в процессе.

    Я не должен был влюбиться в нее.

    Я даже не знаю, когда это случилось. Как это случилось. Но я влюбился, и теперь она носит моего ребенка.

    Или ребенка моего брата.

    Что, черт возьми, мы будем делать, если это его ребенок? Что она захочет сделать?

    Я просто не могу пока об этом думать. Нет, пока мы не получим результаты теста на отцовство, который будет сегодня. В начале недели у Хелены взяли кровь и мазок с моей щеки. Доктор Прайс получил результаты теста сегодня утром.

     Хелена ведет себя тише, чем обычно, и мы не говорили о том, что будем делать. Я понятия не имею, о чем она думает и где ее голова.

    Когда мы приехали, медсестра сразу же отвела нас в кабинет врача. Я не знаю, что доктор Прайс думает об этом тесте на отцовство, и, откровенно говоря, мне наплевать, но как только мы уселись, она открывает папку и достает конверт, в котором лежат результаты. Она улыбается нам немного неловко, и я понимаю, что сижу на краю своего кресла, когда Хелена протягивает руку, чтобы коснуться меня.

    Мы обмениваемся взглядами, и я просовываю ее руку между своими, пока доктор поправляет очки и читает результаты.

    — Ну как? — спрашиваю я с тревогой.

    Она улыбается, переворачивает документ и подталкивает его к нам.

    — Ты - отец, Себастьян.

    Хелена шумно выдыхает.

    Я поворачиваюсь к ней, улыбаюсь, не понимая, насколько я был напряжен. И меня удивляет волнение, которое я испытываю.

    — Итак, Хелена, в твоей крови также обнаружен более высокий, чем обычно, уровень ХГЧ...