— Что это? — спрашиваю я, — Это проблема?

    — Гормон, вырабатываемый во время беременности, и нет, это не проблема, — отвечает она с улыбкой. Она снова поворачивается к Хелене, — Учитывая историю многоплодной беременности в вашей семье, я буду чувствовать себя лучше, если мы сделаем УЗИ.

    — Множественные? — спрашивает Хелена, звуча потерянно.

    — Это может быть пустяком. У некоторых женщин уровень этого гормона выше, и они вынашивают одного ребенка. Нам нужно сделать УЗИ, чтобы быть уверенными.

    Хелена немного потеряла цвет.

    Я поворачиваюсь к доктору.

    — Почему бы вам не дать нам несколько минут, — говорю я.

    Доктор кивает и выходит из комнаты.

    Из глаза Хелены катится слеза, и она вытирает ее.

    — Почему ты плачешь?

    — Я рада, что он твой, но...

    — Ты счастлива?

    Она смотрит на меня: — Это очень быстро. Не нормально.

    Да. Ну, а что было нормальным во всем этом?

    — Ничего, — она смотрит на свои колени, и беспокойство прорезает ее бровь.

    — Хелена?

    Она переводит взгляд на меня: — Я не готова к этому.

    Я чувствую, как напрягается моя челюсть: — Мы можем поговорить об этом.

    — Что если... что если их будет четверо? Четыре девочки?

          Я вытираю слезы с ее лица большими пальцами и поднимаю ее к себе на колени.

    — Что, если это уже происходит снова? — спрашивает она, уткнувшись мне в грудь, — Цикл уже начался.

    — Это не так. Все закончилось.

    Она слегка качает головой.

    — Все кончено, Хелена. Не будет еще одной жатвы Девочки-Уиллоу, — наклоняю ее лицо вверх, чтобы она посмотрела на меня, — Я клянусь. Это мы закончили. С этим рождением, будь оно одно или четыре, все закончено. Наследие Девочки-Уиллоу, с ним покончено. И что оно сделало за эти столетия? Разрушило обе семьи. Настроило брата против брата. Дочь против матери. И причинило слишком много боли и страданий.

    Она прижимается головой к моей груди и касается моего лица кончиками пальцев.

    — Семьи снова объединятся, но на этот раз это будет по любви, а не из-за жадности, — говорю я, — Я люблю тебя, и у меня будет от тебя один ребенок, или четыре, или дюжина. Мне все равно. Я люблю тебя. И что бы это ни было, мы сделаем это вместе, ты и я, — она кивает.

    — Готова?

    Ее улыбка колеблется, но я встаю и сжимаю ее руки. Я буду достаточно сильным для нас обоих.

    — Доктор, — зову я.

    Доктор Прайс снова входит, и через несколько мгновений Хелена лежит на столе, а мы все смотрим в монитор и слышим эхо, звук, когда доктор находит ребенка.

    Ребенка.

    Всех четверых.

Эпилог. 1

Хелена

Месяц спустя

Себастьян прав. Моя тетя Хелена была права.

    Мы покончим с этим, он и я.

    Я буду последней Девочкой-Уиллоу.

    Мы сидим в кабинете Джозефа Галло, он обсуждает контракт на своем столе. Это новый контракт, составленный Себастьяном, по которому права на поместье и землю Уиллоу переходят ко мне. Он также знаменует символический конец захвата Девочек-Уиллоу.

Я разговаривала с родителями через несколько дней после визита к врачу. Я не сказала им о беременности. Я не сказала им о Себастьяне и обо мне. После разговора с Эми, когда она спросила меня, ненавижу ли я их, я не могла выбросить этот вопрос из головы.

    Они знают, что дом переводится на мое имя. Они также знают, что я планирую снести его до того, как продам землю.

    Это дом, в котором Мариус Виллоу взял свою невесту, Анабель Скафони. Здесь все это началось. И я положу этому конец.

    Как только земля будет продана, я отдам им деньги, разделю их между родителями и сестрами, потому что мне не нужно ни копейки. Я не хочу иметь ничего общего ни с этим, ни с ними, потому что я зла. Я злюсь на всех них.

    Мои родители продали меня. Они продали бы любого из нас. И мои сестры жили на эти деньги. Я не могу их простить, пока не могу. Может быть, никогда.

    Но я не думаю, что ненавижу их.

    Себастьян предлагает уничтожить тяжелый фолиант, содержащий записи Девочек-Уиллоу, — но вместо этого я беру его. Я хочу сохранить его. Уиллоу должны хранить их. Должны помнить о них, потому что их семьи тоже были отвергнуты. Проданы. Их жизни разрушены.